– Она на вас поглядывала, пока вы говорили, – сообщает Вика вполголоса, как только выходим на улицу. Покалывающий зимний воздух охлаждает пылающие щеки. – А когда ты коснулась его, так и вовсе чуть шею не свернула.
– Да, нагловато вышло, – сдуваюсь я. – Не хотела трогать, просто Паша разнервничался. Рефлекс сработал: мама так же папу успокаивает. Он хороший у меня, но вспыльчивый. Я не собиралась, честно. Само вышло.
Ладонь горит на самом деле. Я раньше много Пашу трогала, но недостаточно.
– Создалось впечатление, что ему понравилось.
– Паша переживает за Матвея, причем сильно. Я бы предположила, что он на себя злится больше. Ну, что ничего поделать не может. Бесится.
– Тебе виднее. Я не знаю. – Вика зевает широко-широко.
Я следом тоже. Услышав шаги, мы оборачиваемся.
– Поедем? – торопит Паша.
Он в пальто, джинсах. Таким я его увидела впервые. Но образ строгого секси-хирурга запомнила навсегда.
– Да, давай. Это Виктория, моя лучшая подруга, – представляю я.
– Приятно познакомиться, я Павел.
– Взаимно, – отвечает Вика, вновь зевнув.
Мы садимся в «Спортейдж». Я планировала ехать на своей машине, но Паша убедил, что на одной будет быстрее. Пришлось согласиться: по городу колеи и гололед сильный, я зимой передвигаюсь медленно-медленно.
Павел недолго прогревает машину, потом она срывается с места. Он же просит спокойным голосом:
– Расскажи, пожалуйста, подробнее. Что знаешь.
На самом деле не так много.
– Паш, он был очень, просто очень испуганным. Мне даже кажется, что его там били.
Паша крепче сжимает руль, его взгляд угрожающе леденеет. У меня снова мурашки, но уже другого плана.
– Не ругай его. Ставлю миллион, ему этих часов в КПЗ хватит за глаза на всю жизнь.
– Били, значит. – Костяшки его пальцев белеют.
Сердце гулко стучит под ребрами.
– Матвей говорил быстро, скомканно. Как я поняла, они машину взяли у девчонки покататься. Без спроса. Вернуть хотели потом. А тут полиция. Удирать пытались, но их догнали.
– Удирать от ментов? Заебись, – кивает Паша, видимо, больше ничему не удивляясь.
Первая реакция позади, дальше принятие и смирение. – Просто супер.
– Паш…
– Засранец. Вечером же созванивались, он у меня ночевал. Поклялся, что поиграет в приставку, и в кровать. Я беспокоился, что допоздна засидится и в школу не встанет. Обычно бабушка его будит, а тут первый урок может пропустить. У меня там еще пять человек в очереди осталось. Сомова дернули среди ночи.
– Всякое случается."
"– С Матвеем каждый месяц что-то случается.
