Довести Хабиба

Никогда не знала, что там эрогенная зона, но расслабляющие щекочущие мурашки, побежавшие по телу, говорят сами за себя. Они немного отвлекают меня от скользких пальцев между ягодиц. От того, что он хочет сделать."

"Но легкие мурашки быстро сменяются крупной нервной дрожью, когда скользкая от смазки, крупная головка члена давит на мышечное кольцо. Я мычу, чувствуя, как меня разбивает липкий озноб. Ноги слабеют и подкашиваются, не держа. Сначала правда больно. И странно. И из легких вышибает дух, будто я рыба, которую выбросили на берег.

Чувствую, как он выходит, но только для того чтобы потом опять надавить и войти чуть глубже.

И снова, и опять.

Это буквально парализует меня. Нижняя половина туловища словно немеет, только в глубине живота где-то требовательно жарко зудит от недостигнутого оргазма, и задница пылает огнем.

Хабиб снова целует, прикусывает мое плечо, просовывает руку мне между ног, находя клитор, и начинает медленно, планомерно растягивать меня собой. Его шумное, возбужденное дыхание, мои жалобные всхлипы, терпкий, пропитанный нами воздух, эта подчиняющая себе желейная слабость, бродящая по телу… и потихоньку вновь зарождающийся пожар внизу живота.

От того, что мы делаем, что-то очень интимное и немного неправильное, от тянущего, становящегося желанным дискомфорта, от его пальцев, гладящих меня между ног…

Я думала мне не понравится, но через пару минут мне опять становится предельно, болезненно хорошо.

И я уже могу, хочу подаваться навстречу, полностью расслабленная и максимально открытая.

И стоны уже не жалостливые, а пропитанные желанием получить свое. С пересохших губ срываются обрывки фраз, перед глазами плывет, уши закладывает. Так сильно, что я словно с другой планеты слышу треньканье заведенного Хабибом будильника.

И, честно говоря, мне плевать, потому что тело через пару секунд скручивает в насквозь прошивающей конвульсии экстаза. Только где-то на задворках сознания мелькает шальная мысль, что это точно мой лучший Новый год.

***

– ДЭржи, – Хабиб подает мне бокал с шампанским и устраивается рядом – ложится на бок, приподнявшись на локте.

Его черные глаза, направленные на меня, масляно и лениво поблескивают в полумраке, и в них то и дело вспыхивают залпы салюта, видного из окна.

– С Новым годом, – протягиваю свой бокал к его, и мы чокаемся с тонким звоном.

– С Новым…ПосмАтрЭть хотела же, – Хабиб с кривой усмешкой на губах кивает в сторону окна, из которого непрекращающейся канонадой доносятся громкие салютные залпы.