Довести Хабиба

Мужские руки на моём теле. Везде – уже не нежные, но такие жадные, горячие, что мозг плывет окончательно. И внизу живота отчаянно пульсирует, крутит. Я просто хочу знать, как он делает это, если целуется так…И он тоже хочет.

Желание, грубое, подавляющее волнами расходилось от Хабиба, отравляя всё пространство вокруг.

Его ладонь на моей шее всё время в движении, то сжимает сильнее, вторя толкающемуся во рту языку, то отпускает, давая дышать, пальцы гладят подбородок, затылок, задевают ушную мочку, держат крепко, не давая увернуться, уклониться от жесткого поцелуя.

Вторая рука сминает мою грудь через водолазку, щипает сквозь ткань бюстгальтера вставшие торчком соски, мнет талию, оголяет живот. Не успеваю охнуть, как его ладонь уже преодолевает эластичную резинку моих спортивных штанов, тонкое кружево белья и шероховатые пальцы погружаются прямо в меня, заставляя всхлипнуть и широко развести ноги.

По телу прокатывается дрожь. У него грубые сухие руки и первые прикосновения почти болезненны, царапают нежную слизистую.

Нервные окончания сходят с ума, рассыпая по мне колкие мурашки. Но мне уже слишком жарко и влажно – Хабиб надавливает на пульсирующий прилившей кровью клитор, оглаживает его, и я стону ему в рот, расплываясь на сидении, потому что по венам начинает течь горячечный кайф. Мои руки непроизвольно взмывают выше, обхватывая голову случайного любовника. Ногти скребут по жесткому ежику на его затылке, притягивают к себе. Язык сплетается с его в шальном танце, бедра подаются навстречу руке. Я не помню, когда меня что-то так заводило. Твою ма-а-а…

– Ну чИто, Мадин? – Хабиб разорвал поцелуй и хрипло зашептал мне на ухо, облизывая мочку.

Его левая ладонь с шеи вновь переместилась на лицо и ласково очертила овал, зарылась волосы, крепко обхватывая основание черепа. Правая накрыла лобок, чувственно сжимая. Я только глазами хлопнула, тихо охнув от простреливающего по телу желания. Потянулась опять к нему за поцелуем, но Хабиб увернулся и опустился ниже, прикусывая бьющуюся венку на моей запрокинутой шее.

– ХочИшь? – пробормотал он глухо и как-то насмешливо. Скользнул пальцами по половым губам, раздвигая, – Тоже что ли…недое…

И не договорил. Потому что меня так ошпарило от его оскорбления, сказанного снисходительным тоном, что я умудрилась влепить смазанную, но всё-таки пощечину этому бугаю и одновременно отпихнуть от себя. Не ожидавший отпора Сатоев неловко завалился на приборную панель и чуть не порвал мне штаны, когда я выдергивала из них его руку.