Итак, если бы я обхватил рукой твое горло и назвал тебя моей хорошей де—
Она закрывает мне рот рукой, не давая закончить то, что я говорил. Она вздыхает и смотрит в потолок, и я могу сказать, что она нервничает.
— Я не знаю, что это такое, — признается она. — В этом есть что-то обнадеживающее, и мне это нравится.
Я перекатываюсь на бок и кладу руку ей на лицо, поворачивая ее голову, пока она не смотрит на меня. — Эй, тебе не нужно смущаться. Не из-за этого. Это чертовски сексуально.
Она улыбается и наклоняется, чтобы поцеловать меня, медленно и лениво.
Когда она отстраняется, то быстро чмокает меня в кончик носа и садится, сбрасывая ноги с края кровати. Мой взгляд сразу же фиксируется на татуировке, идущей вдоль ее позвоночника.
Это неуловимые светло-серые чернила на фоне ее кожи, но они так хорошо смотрятся на ней.
Я сажусь и прикасаюсь к ней губами. — Твои родители знают, что у тебя это есть?
Она оглядывается на меня через плечо, выдыхая, когда я оставляю несколько легких поцелуев вдоль ее позвоночника.
— Нет. Они бы убили меня. Вот почему это в таком месте, где я могу это спрятать.
— От всех, кроме меня, — уточняю я.
Ее глаза закатываются, когда она ухмыляется. — От тебя ничего не скроешь.
— Рад, что ты начинаешь понимать.
Я никогда не любил обниматься. Сама идея лежать вместе, не зная, где заканчивается один из вас и начинается другой, просто ради того, чтобы быть рядом, всегда казалась мне слишком романтичной. У меня не было к этому никакого интереса. Но когда Лейкин положила голову мне на грудь, когда я запустил фильм, я не смог найти в себе сил остановить ее.
Я не мог найти в себе желания остановить ее.
Кончики моих пальцев касаются ее спины, пока она спит. Она потеряла сознание чуть больше часа назад, а я просто лежал здесь, прокручивая в голове события последних нескольких дней.
Я знаю, что должен разбудить ее. Отвезти ее обратно к машине, чтобы она могла добраться домой. Но я не хочу этого делать.
Пока нет.
Я просто хочу лежать здесь, где нет ни осуждения, ни страха, ни сомнений.
Просто дай мне почувствовать тяжесть ее головы на своей груди, когда запах ее волос расслабляет меня так, как никогда не расслабляло пиво.
Дай мне это, пока у меня еще есть возможность.
17
Когда я начинаю просыпаться, до моих ушей доносится щебетание птиц, но что-то не так. Мое тело слишком сильно вжимается в кровать, и мне теплее, чем было бы в моей комнате. Когда мой мозг начинает осознавать окружающее, все это обрушивается на меня.
