Это самая большая вечеринка лета в моем доме, и я не думаю, что Хейс пропустил хоть одну за последние шесть или семь лет.
— Нет, я буду там, — уверяет он меня. — Но я ничего не дарю Мали, и я не хочу, чтобы Кэм слишком много думал о том, что я делаю подарок только тебе.
Потянувшись в бардачок, он достал конверт, и я никогда еще не была так смущена. Сначала я безнадежно решила, что это любовное письмо, написанное от руки и говорящее мне, что все, что он говорил о том, что не хочет отношений, — ложь. Но когда я открываю его, то обнаруживаю, что внутри на удивление кое-что получше.
Мои глаза расширяются, и я ахаю. — Ты достал мне билеты на концерт Томаса Ретта?
Томас Ретт — мой любимый певец, второй после Курта Кобейна, но, очевидно, я не смогу увидеть его на концерте. Я понятия не имела, что он вообще устраивает концерт где-то поблизости. И места невероятные.
— Святое дерьмо, — говорю я, не веря своим ушам. — Спасибо тебе. Ты не должен был этого делать.
Он улыбается, когда я целую его. — Теперь, когда я думаю об этом, я мог бы просто дать тебе один, а Мали — другой.
Я замираю, обдумывая идею, которая, возможно, безумна, но попробовать стоит."
"Нервно покусывая внутреннюю сторону щеки, я заставляю себя спросить. — Что, если я хочу, чтобы ты пошел со мной?
Он сразу выглядит неуверенным, говоря мне, что даже не рассматривал эту идею, когда покупал билеты. — Я не знаю, Лей. Это на публике.
— Да, но это больше чем в часе езды, — указываю я. — Шансы увидеть там кого-нибудь из наших знакомых невелики.
И, кроме того, Кэму даже не нравится Томас Ретт.
— Мне тоже.
— Да, но тебе нравлюсь я. — Слова вылетают из моего рта прежде, чем у меня появляется шанс остановить себя.
Его брови приподнимаются, и я собираюсь взять свои слова обратно или извиниться, но решаю не делать этого. Я ему нравлюсь, хочет он это признать или нет. Нельзя спать с человеком, который тебе хотя бы немного не нравится.
Вместо этого я использую другой подход.
Выпячивая нижнюю губу, я слегка надуваюсь.
— Пожалуйста?
Он выдыхает весь воздух из своих легких. — Вот это просто несправедливо.
Я улыбаюсь и наклоняюсь через центральную консоль, прижимаясь губами к его уху.
— Пожалуйста? — Повторяю, на этот раз потише.
Повторяя это слово, как молитву, я прикусываю мочку его уха, и его дыхание становится тяжелее. Как только я провожу рукой по его ноге к члену, он хватает меня за запястье, чтобы остановить.
— Не начинай того, что не можешь закончить, — предупреждает он.
