Но это фактически положило бы конец нашим с Хейсом отношениям. Кэм начал бы уделять мне слишком много внимания, и Хейс не стал бы рисковать.
— Должен ли я… — Он поморщился. — Мне пойти и извиниться перед Хейсом?
— Нет, если ты не хочешь стать жертвой на дороге, — говорю я ему, только наполовину шутя. — Если я знаю его так, как мне кажется, он переедет тебя еще до того, как ты откроешь рот.
Монти нервно посмеивается. — Вполне справедливо. Думаю, я этого заслуживаю.
— Ты думаешь?
Улыбка прорывается наружу, и мы оба смеемся, разряжая обстановку.
Я уверена, что Монти всю жизнь посещал занятия по самообороне, но я видела, как Хейс ввязывается в драки во время хоккейных матчей. И это на коньках.
Могу только представить, какой ущерб он может нанести, не заботясь о льде под ногами.
— Я надеюсь, он хорошо к тебе относится, — говорит мне Монти.
Моя улыбка становится шире, когда я киваю, думая о том, как мне нравилось, когда он обнимал меня, когда мы смотрели выступление Томаса Ретта.
— Он такой. Он действительно такой.
— Хорошо, — радостно говорит он, но в его словах есть намек на грусть. — Это действительно хорошо.
Когда мы направляемся к выходу, я подталкиваю его локтем. — Не волнуйся. Для тебя тоже найдется парень."
"Он хмурит брови, и я понимаю, что, наверное, мне не стоило ничего говорить, пока он не открылся мне. Насколько я знаю, он еще никому не открылся. Но, по крайней мере, так он будет знать, что я не осуждаю его за это.
— Увидимся завтра? — спрашиваю я, когда приходит время расходиться в разные стороны.
Он кивает. — Еще бы. Тебе понравится это место. Там самые лучшие мимозы.
— Мило. Я обязательно возьму с собой свое поддельное удостоверение личности.
— Не беспокойся. Никто не будет у тебя их спрашивать, когда ты будешь со мной.
Я хихикаю. — Стиль жизни богатых и знаменитых, верно?
Он стягивает с головы солнцезащитные очки и надевает их на лицо. — Ты знаешь это.
И вот он уже идет к черному внедорожнику, который ждал его в VIP-зоне.
Я делаю глубокий вдох и направляюсь к машине Хейса. Он сидит на заднем сиденье и курит сигарету.
— Все в порядке, — говорю я ему. — Он ничего не скажет.
Он спрыгивает вниз и роняет сигарету, затушив ее ногой. Выдохнув дым в воздух, он притягивает меня к себе и целует так, что у меня перехватывает дыхание.
Может быть, он нервничал так же, как и я — знал, что это может стать нашим концом, и не хотел, чтобы это заканчивалось.
