Интересно, что Хейс скажет Кэму? Будет ли он честен и расскажет ли о том, что между нами происходило? Стал бы он врать и просто заявит, что давал мне уроки серфинга? А Мали убьет его прежде, чем он расскажет ему что-нибудь? У меня так много вопросов, на которые я не знаю ответов.
Время движется так медленно, пока моя паника утихает. Не то чтобы я хотела умереть. Скорее, я смирилась со своей участью. Как раз в тот момент, когда мне начинает казаться, что я теряю сознание, я чувствую, как две руки обхватывают меня и тянут на поверхность.
Я глубоко вдыхаю воздух, но тут же срываюсь на приступ кашля. Хейс выносит меня на берег, и я падаю на руки и колени. Каждый вдох причиняет боль в груди, но это не идет ни в какое сравнение с болью в боку.
— Ты в порядке? — спрашивает Хейс, все еще пытаясь отдышаться.
Я киваю. — Я так думаю.
Но когда я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на повреждения, я шиплю. Рана, идущая от моей спины к боку, длиной, наверное, дюйма четыре, и выглядит она отвратительно. Кровь стекает по моему телу, и глаза Хейса расширяются, когда я поворачиваюсь, чтобы показать ему.
Он встает и протягивает мне руку. — У меня в грузовике есть аптечка первой помощи. Идем.
У меня небольшое головокружение, я чувствую, как все вращается, пока я стою, но Хейс держится за меня, пока мы идем по пляжу. Он опускает заднюю дверь и берет аптечку с заднего сиденья.
— У тебя тоже идет кровь, — говорю я ему, видя порез у него на ноге.
Он качает головой. — Прямо сейчас меня это не волнует.
— А меня да!
Но он не слушает.
Вместо этого он тратит время на то, чтобы промыть рану и закрыть порез пластырями-бабочками, а затем накрыть все марлей. Потом и только потом он занимается собой.
— Кстати, как ты это получил? — спрашиваю я."
"Он отвечает так, как будто в этом нет ничего особенного. — Я нырнул в воду в ту секунду, когда увидел, как ты идешь ко дну.
Это не должно меня удивлять. Конечно, он рискнул бы своей жизнью, чтобы спасти мою. Такой уж он есть. Но тот факт, что он пытался отговорить меня от серфинга, а я настаивала на этом, заставляет меня чувствовать себя плохо.
Мы оба пострадали, и в этом нет ничьей вины, кроме моей собственной.
Прежде чем я успеваю придумать способ извиниться, он закрывает аптечку и открывает дверь со стороны пассажира.
— Залезай, — говорит он мне. — Я схожу за нашими вещами.
Я делаю, что он говорит, сажусь в машину и наблюдаю, как Хейс спускается вниз, чтобы взять мою сумку, полотенце и воск, который он принес.
