К тому времени, когда миссис Гаррисон закончит с цветами и я расплачусь за них, у меня есть всего сорок пять минут, чтобы добраться до катка, пробраться в раздевалку и уйти, прежде чем она меня заметит. Этого времени должно хватить. Но когда я начинаю идти к своему грузовику, мои шаги замедляются, когда я вижу Монти, прислонившегося к нему.
Я, блядь, так и знал.
— Привет, Монти, — приветствую я его, пытаясь скрыть яд в моем тоне. — Что случилось?
Он смотрит на букет в моей руке. — Они прелестны.
Жаль, что она никогда их не увидит.
— Что за чушь ты несешь? — прошипел я.
— Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю. — Он засовывает руки в карманы и делает шаг ко мне. — Ты собираешься покончить с Лейкин, или тебе не понравятся последствия.
Я сухо смеюсь, желая только одного — надрать этому ублюдку задницу. — Не знаю, как тебя воспитывали, Толстосум, но здесь не принято угрожать кому-то, не будучи готовым подкрепить свои слова.
— Хорошо, тогда позволь мне быть немного понятнее, — говорит он.
— Расстанься с Лейкин и скажи ей, что ты больше не хочешь заниматься тем, чем занимался, или я расскажу Кэму о том, как ты трахал его сестру за его спиной.
— И он поверит тебе, а не своему лучшему другу и сестре? У тебя нет никаких доказательств.
— А разве у меня нет?
Он достает свой телефон и поворачивает его ко мне, нажимая на кнопку воспроизведения. Я сразу же узнаю эту запись. Воспоминания о том дне, который мы провели на его яхте, постоянно крутятся в моей голове.
Я наблюдаю за тем, как съедаю ее, прежде чем войти в нее.
— Эйч, — стонет она.
— Шшш, детка, — отвечаю я. — Я тебя понял.
Я сжимаю кулак и собираюсь выхватить у него телефон, но он отпрыгивает назад. — Ах, ах, ах. Осторожно. Я не настолько глуп, чтобы показывать тебе свою единственную копию, и если ты сделаешь неверное движение, это будет отправлено прямо Кэму.
Он улыбается, как будто все понял, и это только еще больше меня злит.
Но у меня остается еще один вариант.
— Что, если я сам расскажу Кэму? — спрашиваю я."
"Монти не выглядит ни капли обеспокоенным. — Ты не скажешь, потому что не хуже меня знаешь, что не сможешь дать ей все, чего она заслуживает. Ты эгоист, но не бессердечный. Во всяком случае, не в том, что касается ее. Ты никогда не рискнешь подвергнуть ее тому, через что прошла твоя мать, когда твой отец обращался с ней как с дерьмом. — Его брови поднимаются.
