Поначалу все было напряженно, и никто из нас почти ничего не говорил, но чем больше она раздражается, когда я забиваю шар в лузу, тем больше я не могу удержаться, чтобы не поддразнить ее по этому поводу.
— Ты, должно быть, издеваешься надо мной, — стонет она, когда я делаю это.
Я улыбаюсь и приподнимаю брови, глядя на нее. — Не так-то просто, не так ли?
— Нет.
Обходя стол, я ищу хороший ракурс, чтобы сделать этот выстрел, но это невозможно. Ее шары стоят у меня на пути. Я наклоняюсь и делаю случайный бросок, отправляя восьмерку шаров в середину стола, но далеко не в лузу.
Настала ее очередь."
"Ее глаза сужаются, когда она пытается сфокусироваться, но даже по тому, как она выстраивается для выстрела, я могу сказать, что она делает это неправильно. Ее пальцы расположены неправильно, и она смотрит на это под неправильным углом.
— Прекрати, — говорю я, сжалившись над ней.
Я прислоняю свой бильярдный кий к столу и встаю у нее за спиной. Это опасно — позволять себе быть так близко к ней. Я знаю это. Но когда, черт возьми, я был в состоянии следовать правилам, когда дело касалось ее?
— Расслабь плечи.
— Я осторожно опускаю их вниз, а затем двигаюсь, чтобы зафиксировать ее руку. — Зажми его между пальцами, и пусть это направляет твой выстрел.
Она делает, как я говорю, и это ближе, но она все равно промахивается. Она разочарованно опускает голову, и я хихикаю.
— Попробуй еще раз.
Возвращаясь в исходное положение, она делает то, что я ей показал, но все еще выглядит неловко. Я кладу руку ей на спину и провожу ею вниз по позвоночнику.
— Ты слишком напряжена, — говорю я ей. — Тебе нужно немного расслабиться.
Она вздыхает. — Кажется, я просто не могу найти способ держать эту вещь там, где ей удобно. И каждый раз, когда я отправляюсь на выстрел, мне кажется, что у меня недостаточно контроля над этим.
Я оглядываю комнату, чтобы убедиться, что здесь нет никого из наших знакомых, а затем сдаюсь, подходя к ней сзади. Моя грудь прижимается к ее спине, когда я кладу свои руки поверх ее, чтобы помочь ей направить удар.
— В бильярде важно иметь правильную стойку, — бормочу я, прижимаясь губами к ее уху. — Затем ты представляешь, что есть линия, указывающая точно, куда полетит мяч. Ты целишься, не сводя глаз с мяча, а затем стреляешь.
Мы вместе забрасываем мяч, наблюдая, как он попадает точно в угловую лузу. Ее улыбка становится шире, когда она оглядывается на меня.
— Видишь? Это не так уж и сложно.
Она выглядит гордой собой, когда улыбается мне.
