— Он мог бы также сказать мне, что меняет имя на Эдгар и становится буддистом-веганом, но шансы на то, что это произойдет, невелики.
Закатывая глаза, она наклоняется, чтобы подтолкнуть меня плечом. — Я серьезно. Ты бы убил его, если бы он захотел встречаться со мной?
Как законченный лицемер, я поворачиваю голову в сторону сестры. — Тебе лучше, блядь, начать говорить, и немедленно.
Ее руки поднимаются в защиту. — Полегче, Куджо. Это был всего лишь гипотетический вопрос. И ты ответил неправильно, так что забудь, что я что-то сказала.
"
"Видишь? Вот что я имею в виду. Я придурок. Лицемерный кусок дерьма, которому нечего делать рядом с ней, не говоря уже о том, чтобы быть в ее постели. Если Кэм когда-нибудь узнает, что мы сделали, я не буду винить его за то, что он разорвал меня на части и использовал части моего тела в качестве декора на Хэллоуин.
— Ты даже не хочешь попробовать поговорить с ним об этом? — спрашивает Дев через несколько минут.
Я смотрю на нее так, словно она сошла с ума. — Ты хочешь остаться единственным ребенком в семье?
Она хихикает.
— Нет, но Лейкин не заслуживает того, чтобы с ней играли, так что, либо будь мужчиной, либо отвали, потому что, если ты причинишь ей боль, я буду вынуждена тебя ударить.
Спрыгнув вниз, она возвращается в свою комнату, но ее слова звучат в моей голове еще долго после того, как она ушла.
Моя надоедливая младшая сестра права — Лейкин не заслуживает того, чтобы с ней играли. Она не заслуживает ничего из того дерьма, через которое я заставил ее пройти в последнее время.
Как я уже сказал, она не в моей лиге.
Солнце уже начинает садиться, когда я добавляю последние мелкие детали к форме доски. Прохладный ветерок дует через открытую дверь гаража, но это не останавливает пот, стекающий с моего лба. Если мне удастся уговорить Марка закрыть магазин серфинга завтра, я, возможно, смогу получить смолу для одной стороны к завтрашнему вечеру.
Отрывая взгляд от доски, я вижу джип Кэма, въезжающий на подъездную дорожку. Он выскакивает, а затем громко хлопает дверью, и моя жизнь начинает проноситься у меня перед глазами.
— У меня есть к тебе разговор, — говорит он, подходя ко мне.
Да, это оно.
Это момент, когда я умру.
Думаю, все в порядке. Не совсем так, как я себе представлял, но я прожил довольно приличную жизнь. Хотел бы я, чтобы мне исполнился двадцать один год, но это то, что есть.
Я откладываю шлифовальный круг, чтобы инстинктивно не пытаться защититься, и высоко держу голову.
