Проводя невидимую границу между мертвыми и живым, он поворачивается ко мне спиной. Вздыхает тоскливо:
– Везучий ты, Серега. Жаль, камеру просрал. Без камеры тебе хрен кто поверит.
Нет смысла уговаривать, да и желания тоже нет. Я знаю, он прав, не хватало только притащить эту дрянь в наш мир! Совесть даже не шевельнулась. Кэп уже мертв. Костик мертв. Братья Черных мертвы. Один я живой и хочу остаться живым.
Тело ноет от непривычных нагрузок. Горят огнем ноги, дыхание вырывается со свистом, катится по спине холодный пот.
Я бегу и бегу, а выстрелов все нет. Не знаю, чего я жду, эпической битвы, героической жертвы? Отсутствие звуков изводит меня, выматывает. За каждым кустом мерещатся ожившие покойники с лицами, покрытыми инеем.
Нашу колею засыпает свежий снег. Мечется луч фонаря, деревья пугают угловатыми тенями. Я скулю в голос – от страха, усталости, боли в перетруженных мышцах, но ни на секунду не останавливаюсь. Когда впереди ядовитой желтизной отсвечивает сигнальная лента, я всхлипываю от радости и рвусь, как спринтер к финишу.
Кажется, я вновь слышу топот. Близко, очень близко, почти у самого уха. Я понимаю, что не успеть, что они, как в дурном фильме ужасов, настигли меня в двух шагах от спасения, и тут же вываливаюсь в духоту, наполненную запахом выгоревшей травы и увядших цветов. Отживающее лето дышит жаром. Скатываюсь по оплывшей снежной подушке, снегоступы путаются в густой траве. Валюсь вперед, едва успев сгруппироваться.
Не сдерживая слез, срываю снегоступы.
Надкусанный лунный бок освещает знакомую поляну, временный штаб и покатую тушу «уазика»-«буханки». Бегу к нему, на ходу стягиваю куртку и свитер, сдираю промокшую футболку… вспыхивают фары, и я замираю, как ослепленный заяц на дороге. Крик о помощи застревает поперек глотки, пережатой рыданиями. Мычу что-то нечленораздельное, тяну руки, иду, шатаясь…
Темнота взрывается мне в лицо, и я слепну.
* * *"
"Они выходят в предрассветной дымке, когда клочья сумрака расползаются белесым туманом.
На четвереньках, словно собаки, выползают Костик и рыжий Яшка. Неуверенно переставляя ноги, вываливается безголовый… Кирилл, должно быть. Да, точно он – последним появляется Кэп. Садится, по-обезьяньи упирает кулаки в землю.
Харысхана трясет, но он все же выходит из-за «уазика». Приклад больно стучит в плечо. Последние годы Харысхан стреляет редко, но навыков не растерял: Кэп валится на спину, Яшкина рука лишается куска мяса.
