Зимний лес прекрасен, но дед успевал насладиться им, пока устанавливались холода, а потом вовремя уходил поближе к теплой печке. В крепкий мороз шаман не может накапливать энергию, она все время полегоньку расходуется, и даже когда ты «запитался» от мощного внешнего источника – сила будет протекать сквозь тебя, унося по капельке и твою собственную. Если не беречься, в какой-то момент сам не заметишь, что энергии не хватает на удержание души в теле. Уснешь и замерзнешь, попросту говоря.
Да, если надо срочно провести сложный обряд, требующий уединения и отрешения от всего суетного, тогда шаман полезет через сугробы и бурелом хоть в самые космические холода. Но, решив задачу, быстренько смоется в тепло. Правильный шаман отличается от неправильного тем, что знает, когда имеет смысл работать на износ, а когда нет.
В школьные годы Валера все каникулы проводил с дедом в лесу. Родителям не очень нравилось, что он там учится у старика всякой фигне, но попутно ребенок учился еще выживанию в диких условиях, и это точно было ценно и вообще по-нашему, по-якутски.
Да и про самого деда отец говорил так: конечно, тесть у меня малость с приветом, но, положа руку на сердце, он ведь замечательный мужик.
Когда у отца домкрат сорвался и ему УАЗом ногу порвало, а было это в улусе и, как назло, погода нелетная, «замечательный мужик» прямо на дворе набрал каких-то травок вида самого неказистого, разжевал их в кашу, приложил к ране, усыпил больного тихим заговором, и с утра нога выглядела на удивление неплохо, даже отек сошел.
А через неделю хирург сказал отцу, который уже преспокойно ходил: сколько раз видал такое, столько раз и не верю, давай ковыляй отсюда, везунчик."
"Врачи, они, пожалуй, единственные из якутов, кто относится к шаманам без особого уважения, потому что общаться с духами, улучшать погоду или призывать на головы врагов падение биржевых индексов – это пожалуйста, это колдуйте сколько вам угодно; а вот что касается целительства, тут на одного такого, как Валеркин дед, приходится десять горе-волшебников, из которых пятеро искренние неумехи, а еще пятеро конкретные шарлатаны.
А глаза у всех добрые-добрые и честные-честные, и пока не загремишь в реанимацию, фиг поймешь, тебя лечат или калечат. Только опытным путем.
