Поражает то, что она даже не пытается вырваться из его хватки и просто закрыла глаза, принимая происходящее как неизбежное. Кретин матерится, а затем просто дает девушке пощечину, отчего она отшатывается назад и, потеряв равновесие на огромных каблуках, валится на пол.
Мои глаза расширяются. И я рычу:
– Какого хрена?
Парень поворачивается на мой голос, и я встречаюсь с взглядом его карих глаз. В них я отчетливо вижу лишь дерьмо.
На придурке черный костюм в мелкую клетку. Дорогой, очевидно. На рукавах рубашки блестят золотые запонки.
Он переступает своими лакированными оксфордами через хрупкую ногу девушки и, сложив свои руки в карманы, вскидывает голову.
– Бар закрыт, – выплевывает он. – Уходи, пока я не позвал охрану.
Слово «охрана» звучит для меня, как команда «фас» для собаки. В два шага сокращаю расстояние между нами и, даже не задумываясь о том, что делаю, бью кретина головой о барную стойку. От силы удара он теряет сознание и стекает лужицей на пол.
Не мешкая, подлетаю к девушке. Она ошарашенно смотрит на меня, пока я аккуратно поднимаю ее с плитки и подхватываю на руки, чтобы покинуть бар.
– Какого черта ты делаешь? – вдруг спрашивает она. – Ты вообще понимаешь, во что ввязался? Поставь меня на землю. Сейчас же!
Ее командный тон удивляет меня, но кто я такой, чтобы навязывать ей свою помощь. Я ведь не супергерой.
Послушно опускаю ее на асфальт, когда мы оказываемся на улице. И с ее губ тут же срывается стон. Она хватается за мое плечо, стараясь сохранить равновесие, и обхватывает свою голень.
– Болит? – тут же интересуюсь.
Брюнетка резко отдергивает от меня руку и прислоняется плечом к стене.
– Не твоего ума дело.
– Тебе бы показаться врачу. Возможно, это вывих.
– Спасибо, папочка.
– А обязательно ерничать? Я всего лишь хочу тебе помочь.
– Разве я просила тебя мне помогать?
Вопрос резонный. Пожимаю плечами.
– Мне уйти?
Она кивает, и я просто молча удаляюсь от нее в сторону своей машины. Вот только не надо делать из меня мудилу. Я не собираюсь навязывать ей свою помощь, если она ей не нужна.
– Постой, – вдруг доносится ее голос.
Я оборачиваюсь на звук.
– Ты не мог бы открыть мне дверь? Моя сумка осталась внутри.
Засовываю руку в задний карман, чтобы достать карту, и понимаю, что, скорее всего, она выпала, когда я наклонялся, чтобы поднять девушку с пола.
– Моя карта, по ходу, тоже осталась внутри.
Она запрокидывает голову к темному небу и издает отчаянный стон.
– Твою мать, – выдыхает она.
