Но Лизы больше нет, Эштон. Воспоминания о ней будут жить вместе с нами вечно, но она мертва. Ее жизнь оборвалась, а наши продолжаются. Ты должен жить дальше, слышишь?
– Я люблю ее. Так чертовски сильно люблю ее, – шепчу я и проваливаюсь в сон.
От каждого воспоминания о Лизе дрожь проносится по телу. Меня штормит от эмоций, которые больше не хочется проживать. Кости ломит, грудина горит, сердце обливается кровью.
Месть затуманила мой рассудок. Желание посадить этого ублюдка Фрэнка за решетку – единственное, что меня волновало.
Следовало, конечно, просто переехать его к чертям на машине. Как сделал это он с Лизой. Но угадайте, что? Ага, я пообещал своему отцу, что самосуда не будет. Что придурок ответит за все в здании суда. Смешно.
Какое наказание может понести сын прокурора?
Улики наверняка испарились бы, стоило папочке заплатить нужным людям.
Вот для чего мне нужны были показания Хлои. Ее слова смогли бы все расставить по местам. Заставить его ответить за содеянное.
Твою мать.
Я не должен был даже думать о том, чтобы использовать в своих целях Хлою, но я все же подумал. Придурок.
Хлоя… Она самая сильная девушка из всех, кого я когда-либо встречал.
А я мудак. Я был с ней полным ублюдком. Точно таким же, как Фрэнк.
Я недостоин ее. Вообще не стоило сближаться с ней. Зачем я сделал это? Почему вдруг решил впустить в свое сердце? Как так вышло, что полюбил ее?
Рву на голове волосы от отчаяния, потому что ну это просто охренеть. Лежу в постели, где занимался любовью с женой, и думаю о любви к другой девушке.
Но правда в том, что я и в самом деле ее люблю. Люблю…
Снова издаю крик в подушку. Вибрации оглушают. Легкие насыщаются болью.
– Не ожидал тебя найти здесь, – вдруг раздается чей-то голос.
Моя первая мысль была, что со мной разговаривает ангел, ведь я умер от нехватки воздуха. К сожалению, я все еще жив, и этот голос мне слишком хорошо знаком.
Неохотно вытаскиваю свое лицо из подушки – буквально – и устало смотрю на дверной проем.
Там, прислонившись к косяку, стоит Сэм. На нем фланелевая рубашка темно-серого цвета и брюки в тон. Его волосы слегка взъерошены, а седина на висках кажется еще ярче из-за света лампы возле него. Взгляд его зеленых глаз направлен прямо на меня. И я вижу… его усталость.
– Ты не лежишь пьяный на кладбище. Прогрессируешь.
Тяжело сглатываю, не зная, что говорить. Так и лежу на локтях над подушкой, смотря прямо перед собой.
