К моменту, когда я дочитываю это письмо до последней точки, чернила уже размазались от моих слез настолько, что слова превратились в одно большое пятно. Все еще не сводя взгляда с размытого текста, я сползаю по стене на пол, а затем прижимаю его к груди. Тело сотрясается от рыданий, а сердце до боли стучит по ребрам.
Рядом раздаются шаги, и уже через мгновение меня крепко обнимают руки отца. Он опускается рядом и прижимает меня к себе, пока слезы нескончаемым потоком струятся по моим щекам.
– Откуда оно у тебя? – сквозь всхлипы интересуюсь я.
– Эштон передал мне его. Он вчера был здесь на игре.
– Что? – Я хмурю брови. – Но…
Отец мягко касается губами моего лба, а затем откидывается головой назад, к стене, и прикрывает веки.
– Он позвонил мне на следующий же день после того, как ты прилетела ко мне и все рассказала.
– Откуда он… – начинаю я, но тут же осекаюсь. – Его отец. У него наверняка есть доступ к любым телефонам.
Папа кивает и удивляет меня следующей фразой:
– С тех пор мы с ним созванивались каждый день.
– Что? – Я свожу брови к переносице. – Но… Почему?
– Потому что он не хотел, чтобы ты лезла во все это.
– Но он же сам…
– Я знаю, принцесса. Я не хочу защищать его, но все-таки согласись, что его тоже можно понять. Много лет он думал лишь о том, как отыскать парня, скрывшегося с места преступления, а тут вдруг у него появляется возможность наконец-то совершить над ним суд. Представь себя на его месте, разве ты бы смогла мыслить здраво?
Тяжело сглатываю ком в груди и устало прикрываю веки.
– Я даже представить себя на его месте не смогу, потому что это страшно, – шепчу, тоже откинувшись головой назад. – То, через что ему пришлось пройти…
– Каждый день мы вместе с ним и его отцом пытались придумать что-то другое, чтобы не впутывать тебя в эту историю. Были варианты посадить его за распространение наркотиков в «Оклахоме», за вождение в нетрезвом виде или за взятки. Да, он бы не понес наказания за содеянное с Лизой, но зато мы бы смогли защитить от него тебя.
– Это было бы неправильно, – тихо произношу я, глядя прямо перед собой в одну точку. – Неправильно оставлять все так. Оставлять его безнаказанным. Мне жаль, что я была так труслива, что не могла понять этого раньше. Не могла набраться храбрости, не думала о том, что своей попыткой защитить тебя я стала подельницей в убийстве…
– Хлоя…"
"– Я ужасный человек, папа, – шепчу, сглатывая очередные слезы.
