Бывшая невеста нахмурила соболиные брови и едва каблуком не притопнула, выражая свое негативное отношение к его рассказу.
Король отчего-то хмурился. Неужели все еще не доверяет? Марина видела, что Адарис говорит совершенно искренне, да и многому она сама была свидетельницей. Даже если Сиянца применяла ведьмовскую магию, умение видеть правду врожденное свойство Бера, оно не поддается магическому мороку.
Все уже устали стоять и слушать, но весть о том, что Марину выбрал венец невесты, многие восприняли как нечто чрезвычайное.
— Я слышал об этом артефакте, — весомо произнес король, — говорят, что невеста, которую принял венец, эта супруга, выбранная самой судьбой. Поздравляю, лорд Грей!
При этом Марине досталось несколько пристальных взглядов, словно драконы пытались вычислить ее особенность и судьбоносность. Поежившись, девушка спряталась за широкой спиной своего мужа, чем вызвала всеобщее одобрение. Только бывшая невеста Грея и Сиянца продолжали обливать ее презрением.
Девушка даже искренне поразилась их самонадеянности и уверенности в собственной правоте.
Выслушав всех, король встал. Похоже, откровенная ложь женщин его изрядно раздражала. А может, его чувствительность к неправде проявлялась каким-нибудь неприятным зудом или писком. Во всяком случае, смотреть на обвинительниц спокойно Бер не мог.
Раздался удар гонга, возвещающий окончание разбирательства. Все напряглись, ожидая слова короля, но тут, ломая торжественный момент, в зал вбежал слуга, облаченный в королевскую ливрею.
Он торопливо подал повелителю листок грубой бумаги. Прочитав несколько строк, Бер просветлел лицом и наконец решил озвучить свой вердикт:
— Наше королевское величество разобрало все обвинения и не нашло вины в действиях лорда Грея. Однако учитывая возникшие обстоятельства…
По итогам слушаний бывшая невеста Адариса отправлялась в монастырь со статусом «королевская послушница». По словам Адариса, так назывались бывшие королевские фаворитки, не угодившие государю.
Жизнь их была трудна и полна лишений, а подавать прошения о прощении наказанные могли только раз в год, на день Фриды Милосердной. Оборотницу взяли под стражу прямо в зале, поскольку она уже явно примеривалась к ближайшему окну, надеясь сбежать и отыскать нового мужчину для своих грязных дел."
"Ее сын указом короля передавался на воспитание благородной бездетной семье вместе с деньгами, оставленными отцом на его воспитание.
