Драгоценный выстрел

 — Дело за доказательствами.

— А то, о чем я тебе говорил? Помнишь? Взять их «тепленькими» на какой-нибудь общей «сходке» не получится?

— Об этом говорить пока рано, — уклончиво ответил Гуров.

Он не стал рассказывать генералу, что как раз сегодня собирается проследить за такой вот «сходкой». Не хотел торопить события. Приступать к массовым задержаниям действительно было еще рано.

По дороге в Ермолино Лев размышлял о том, как можно подобраться к Мунтяну. Из свидетелей, на которых он мог бы с уверенностью рассчитывать, у него пока был только Колян.

А он знал немного.

Ашот, работавший с Мунтяну вплотную и, похоже, являвшийся для него тем же самым, чем Сурков являлся для Якупова, несомненно, мог бы дать информацию гораздо более ценную. Но согласится ли он ее дать? Парни, «работавшие с клиентом» в кафе, скорее всего, родственники Ашота. Некий Вартан, вчера вечером вместе с Ашотом принимавший гостей, как раз и был тем водителем «Форда», которого из-за непроницаемой тонировки Гурову так и не удалось разглядеть.

И если он ездил на машине, оформленной на Ашота, и так активно участвовал во всех его «внутренних делах», он просто по определению не мог быть посторонним человеком.

Круг второстепенных лиц, участвовавших в подпольной торговле людьми, расширялся с каждым днем. Появлялось все больше конкретных имен и фамилий людей, которым можно было предъявить конкретные обвинения.

Но арест шестерок не имел никакого смысла, если оставлять на свободе главарей. А для того, чтобы арестовать Мунтяну и ему подобных, конкретных причин пока не было.

Оставалось лишь набраться терпения и продолжить слежку.

Небольшой поселок, где находилась дача Суркова, был именно дачным поселком, а не коттеджным. Хотя и здесь частенько можно было увидеть солидные, в несколько уровней дома, но чаше попадались обычные, небольшого размера дачные домики, выстроенные хозяевами явно не для постоянного проживания.

Дом Суркова, просторное строение с цокольным этажом и мансардой, стоял в окружении низеньких «курятников», как одинокий утес в море.

Осматриваясь вокруг, Гуров все больше мрачнел. Этот участок, третий по счету, на котором ему предстояло вести наблюдение, был из всех наименее пригодным для такого дела.