Драгун. Крест за Базарджик

Для таких же боевых офицеров самого нижнего пошиба, как я, и это шикарно»."

"Где-то за занавеской покашливал и ворочался на своей лавке Клушин, бормотали во сне дети, и, натянув до подбородка одеяло, Тимофей мерно засопел.

Выведенные из Румелии русские войска были расквартированы по нескольким городам и крепостям Валахии и Молдавского княжества. В Яссы были определены на постой Фанагорийский гренадерский, Смоленский мушкетёрский, Стародубовский драгунский, два казачьих полка и ещё несколько воинских команд.

Непогода сделала все дороги непроходимыми, большое начальство придирками особо не докучало, и солдаты с офицерами отдыхали после долгой военной кампании и изнурительного дальнего перехода.

– Ох и льёт, вот льёт, – стягивая с себя старенькую епанчу, заметил Степанович, заходя с улицы. – Просуши-ка, милая. – Он подал её хозяйке. – Всё, поправил я вам забор, как новенький теперь будет. А завтра уж за сарайку возьмусь. Не забыли ещё руки, – довольно произнёс денщик, потирая ладони. – Сколько артелью своей изб мы срубили.

Если бы не эта рекрутчина, небось, у самого бы пятистенок весь в узорной резьбе был. Окна в наличниках, на крыльце резные перильца с балясинами, а на крыше причелина[33] и конёк, – перечислял он мечтательно. – И двор бы покрыл как в Новгородских землях. Красота! Никакая погода была бы тогда не страшна. А то вон только вышел поработать – и уже весь мокрый.

– Совсем не видать просвета? – поинтересовался, откладывая писчее перо, Гончаров.

– Не-ет. Говорят, здесь такое чуть ли не до Рождества творится.

Море рядом, а с запада и юга горы, вот потому на равнину в эдакую воронку сырость и загоняет.

– Очень плохо, – нахмурившись, посетовал Тимофей. – Думал завтра по городу прогуляться, в мастерские местные заглянуть, к книжным торговцам и на базар. А в шинели не пойдёшь, насквозь сразу промокнешь. О, а ведь у Маркова кожаный плащ есть! Вот его-то я и попрошу. Ну что, похоже? – Он пододвинул изрисованный лист к сидевшим на стуле детям. – Кот, кошка – мя-яу!

– Писика[34], писика! – закричали в восторге дети и выхватили у Тимофея рисунок.

 – Мама, мама, писика! – Они подбежали к стиравшей у печки Драгане. Та выпрямилась и, откинув с лица пряди мокрых волос, звонко рассмеялась. Достав из узелочка подаренный им огрызок карандаша, весело щебеча, Космина с Григором пристроились в уголке на табуретке и начали что-то подрисовывать, а Драгана, зачерпнув ковшиком кипяток из котла на печи, плеснула его в корыто.