Драгун. Крест за Базарджик

 – И ремень, и пулелейка с меркой, и для чистки всякое! Не сумлевайтесь, всё здесь!

– Тихо вы, не орите! – рявкнул Гончаров. – Давайте мешок, разберусь в доме. Спасибо, ребята, хороший подарок.

Отряд драгун выходил из Тифлисских ворот в предрассветных сумерках. Сонный поручик проверил путевые бумаги и козырнул старшему офицеру.

– Проезжайте, господин штабс-капитан. Как раз вы успели удачно до утренней сутолоки выехать.

До Мцхеты, древней столицы Иберии, путь в два с половиной десятка вёрст проехали всего за четыре часа.

Выпавший накануне снежок едва ли закрывал коням копыта и движению не мешал. Дувший с востока лёгкий ветерок бодрил и морозил щёки кутавшихся в бурки и шинели кавалеристов.

– Прямо как два года назад, когда мы на охрану дороги шедшим в Тифлис подкреплениям выходили, – произнёс, оглядывая предгорья, Марков. – Тоже ведь тогда пришлось хорошо на перевалах помёрзнуть. Помните, Пётр Сергеевич?"

"– Помнить-то я помню, Димка, – ответил ехавший рядом с прапорщиками Копорский. – Только тогда у нас весна была, а сейчас самое холодное зимнее время.

И ладно ещё холод, как бы снега не навалило. Говорят, у Большого перевала или Дарьяльского ущелья бывает, что и неделями путники ненастье пережидают.

– В интендантстве сказали, что на всех трудных участках сейчас укреплённые посты стоят, – заметил Тимофей. – При каждом запас провианта и фуража на такой случай держится.

– Это да-а, и я такое слышал, – подтвердил Копорский. – Наконец-то по уму Военно-Грузинскую дорогу начали обустраивать.

Потому и нападений горцев гораздо меньше стало, и людей с грузами перестали, как раньше, терять. Всё у нас в России через преодоление больших неприятностей происходит. Пока кровью не заплатим, ничего по уму устроить не можем.

Пообедав в Мцхете, отряд прошёл ещё три десятка вёрст и заночевал в большом селении. Наутро, наскоро перекусив, продолжили движение. С каждой пройденной верстой дорога уходила всё выше и выше в горы. Возле селения Млеты Копорский дал отряду дневной отдых.

– Отец, давай я ещё полтину накину, и уступай! – донеслось до Гончарова от занимаемого его десятком дома. – Ну чего ты жмёшься?! Сейчас зима кончится, и твоя шкура совсем в цене упадёт, и за половину стоимости её никому не продашь.

– Что у вас тут за торговля?! – зайдя с улицы на внутренний дворик, грозно спросил Тимофей. – А ну-ка, покажите!

Драгуны расступились. Около пожилого селянина, державшего в руках две подержанные бурки, стоял Очепов.