Драгун. Крест за Базарджик

"

"– Коня бы отобрали, а самого к штрафным работам на первый раз приставили, – произнёс молчавший до этого Копорский. – А на второй раз бы выпороли – и в обоз. Вроде и мы, и казаки – конница, а вот предназначение у нас разное. Казачья – иррегулярная, создана для лёгкого наскока на неприятеля, для преследования его, и для дозорной службы, с необременительными затратами государству и со своей вольницей. У нас же – драгунская, предназначена для удара по боевым порядкам противника и для стрелковой поддержки своей пехоты в бою, со строгими и сложными построениями и манёврами, с единообразием в службе, характерным для всякого регулярного войска.

Всем хороши наши казаки, только вот стойкости у них не хватает. Это как скифы: налетели с гиканьем и свистом, посекли паникующих, а чуть организованное сопротивление встретили – отстрелялись и откатились в степь.

Полк, гоня с собой большой табун, шёл ходко, преодолевая по пятьдесят-шестьдесят вёрст за сутки. Пройдя земли Войска Донского, остановились на днёвку в Мариуполе[6].

Город был грязный, имеющий только лишь в центре несколько каменных зданий. С Азовского моря дул сырой, пронизывающий ветер, нагнавший вскоре дождевые тучи. Заморосило, и Иловайский ещё затемно погнал полк по степной дороге.

– Рано оттепель нынче пришла, – хмурясь, ворчали бывалые казаки. – Эдак ежели большие дожди зарядят, то не езда, а сплошная му́ка будет. Бывает такое изредка, так лучше в это время дома под крышей сидеть, чем под дождём мокнуть.

Неделя тепла с таким дождём постоит, и вся степь раскиснет, конь копыто из грязи устанет вытаскивать.

Прошли сотню вёрст по Екатеринославской губернии и встали на отдых в ногайском ауле Киз-Яр[7], располагавшемся на впадающей в азовский лиман реке. И кони, и люди устали, радовало только лишь то, что направление ветра сменилось и он теперь дул из глубины степей в сторону моря.

– Ну, добре. Скоро путь затвердеет, и как по ноябрьской, по «костеровской»[8] дорожке пойдём, – судачили станичники.

 – Так-то оно даже и лучше, такая крепкая дорога обычно долго стоит.

Действительно, после днёвки в ауле идти стало не в пример удобнее, и повеселевшие сотни с гиканьем и свистом нет-нет да и пускали коней в галоп.

– Хоро-ош! Хватит! – осаживали самых горячих казаков седобородые дядьки. – Не горячи коня, а то вон какой «северняк» дует! Враз просквозит! Не любит конь такое!

Вскоре пошли по Таврической губернии.