Мне хотелось, чтобы он понял, насколько сильно он меня обидел и унизил. Откупиться от обвинений, признав меня воровкой?! О нет, это недопустимо и непростительно.
— Это я, — проронила вдруг Сесилия.
— Силия!
— Я хотела избавиться от Аддерли, она… Она забрала у меня шанс стать к тебе ближе, Аль.
Дракон мягко посмотрел на девицу и проронил:
— Я считал тебя младшей сестрой, Силия, куда ближе?
— Ты так и не понял, — с горечью прошептала драконица.
— Трудно было не понять, — покачал головой Дальфари, — но я старательно не замечал твоих попыток, чтобы дать тебе время одуматься.
Сохранить братско-сестринские отношения. Сейчас… Сама того не ведая, ты поставила род Дальфари под угрозу.
Силия ахнула:
— Они связаны? Ночью ты ушел, дети выжили, а теперь Аддерли поселилась здесь и… Она что-то знает… Или умеет? Какое-то островное колдовство, которое позволяет исцелить Лотту и Марка?!
— Каждый из вас даст мне клятву о неразглашении ваших догадок, — сухо проронил Дальфари. — После чего я хочу чтобы ты, Силия, покинула мой Пик вместе с матерью.
С собой возьмешь кое-какие бумаги, почитаешь, подумаешь. Может придешь к правильным выводам.
Альдис повернулся ко мне, а я… Мне хотелось гордо вскинуть голову, презрительно скривить губы и проронить что-то вроде «Я удовлетворена, прибуду вечером, согласно нашему договору». Но вместо этого я ощутила, как предательски сдавило горло и защипало в уголках глаз.
— Гарриет, я унизил вас при всех, — Дальфари сделал шаг ко мне, — и прощения просить хочу тоже при всех.
Он опустился передо мной на оба колена и, глядя в глаза, проникновенно произнес:
— Я приношу свои глубочайшие извинения, Гарриет, леди Аддерли. Я виновен и мне нет оправдания.
С трудом размокнув губы, я беспомощно проговорила:
— Вы сделали мне очень больно. Я хочу уйти, но вечером вернусь. Согласно договору.
Развернувшись, я поспешила выйти из гостиной. За мной выскользнули Миттари и Хейддис. Краем уха я успела услышать, что лорд Дальфари начал принимать клятвы. И что первой клялась Сесилия, причем клялась даже в большем — она дала магическое обещание не причинять вреда детям ни знанием, ни незнанием.
И что-то еще, но я не расслышала.
— Миттари, — я резко остановилась и повернулась к целительнице, — попроси за меня прощения у детей. Я обещала утром быть, но…"
"Она кивнула и мы вместе направились к самой высокой башне Острошпиля.
Хейддис неслышимой тенью скользил позади нас. Он был мрачен и явно о чем-то напряженно размышлял.
