Дракон для беглой невесты

Троллихи вбежали в своих излюбленных нарядах из шкур и пестрых тканей и вклинились в круг, в котором начали самый необычный танец, который мне только приходилось видеть. Они двигались по-звериному ловко и грациозно, а движения чем-то отдаленно напоминали африканские пляски.

Все уже давно вышли из-за стола и, чтобы ничего не пропустить, обступили троллий круг, с горящими глазами наблюдая за представлением. Мы с Рэмом, разумеется, были в первых рядах.

И тут в середину круга вышла Герда! Я даже не сразу ее узнала – настолько она изменилась, сменив привычный наряд экономки на национальный.

И под бой барабанов, стук копий, воинственные выдохи воинов и пронзительное улюлюканье женщин запела. Ее песня будила в душе что-то первобытное глубинное. Хотелось протиснуться вперед и встать плечом к плечу с раскачивающимися в такт троллями.

Она пропела что-то на одной высокой ноте, и круг возле нас с Рэмом раскрылся, приглашая внутрь. Мы переглянулись и шагнули вперед.

– Хом-хом-хом-хом, – снова с неистовой силой застучали барабаны, забили копья, радостно заулюлюкали троллихи.

Но когда мы дошли до середины, Герда снова продолжила свою партию и теперь уже все женщины племени подхватили напев.

Оказаться внутри этого действа оказалось так захватывающе, что я с восторгом погрузилась в происходящее, а Рэм, неотрывно глядя мне в глаза, подхватил троллье «Хом» и начал отстукивать ногой в такт барабанам. У меня внутри будто что-то завибрировало, и я сама не заметила, как начала двигаться.

Мой танец не был похож на троллий и на то, что я когда-либо танцевала раньше, но внутри будто что-то требовало двигаться именно так – порывисто, плавно изгибаясь и кружа около своего мужчины. В какой-то момент песня и мой танец стали такими неистовыми, что казалось: еще чуть-чуть – и пространство не выдержит напряжения.

А в следующее мгновение песня и улюлюканье резко прекратились, и я, тяжело дыша и расправив плечи, застыла напротив Рэма. Он прожигал меня таким восхищенным обожающим взглядом, что мои щеки заалели еще больше.

А потом он опустился передо мной на одно колено, приложил руки к груди и склонил голову, вручая мне в безраздельное пользование свои сердце и жизнь.

Момент оказался таким пронзительным и искренним, что я сглотнула внезапно образовавшийся в горле ком и положила ладони ему на плечи. Рэм тут же поднялся и поцеловал меня так, что коленки подогнулись. Благо, держал он меня крепко.

Зал взорвался криками и аплодисментами.