К мужчине, который всерьез принял ее заботы и переживания. Который вместо тупых вопросов “а чем ты так занята, что прямо сейчас не побежишь со мной на свидание” принял решение остаться рядом и помочь. Он выручал ее с первой встречи. Поставил на место сучек Конто и Сантан. Спасал парк “Сказки”. Под предлогом “это для Розы” оборудовал ей ателье и проводил там с нею время. Нашел ей новое доходное дело. И помог закрыть долги! Да, она смогла бы и сама. Но Дарис хотел, чтобы она уделяла больше времени ему, а не работе. И, в отличие от других мужчин, он доказал это желание не словами, а делом.
О-о-о, а то, как он общался с окружающими… Как его слушались драконы… А как прекрасен он был в полете…
Несмотря на тяжелое детство и отношения в семье, Дарис вырос благородным, честным, справедливым, добрым, мудрым. Сердце Авелены сладко щемило от гордости за него, от восхищения им. Поэтому поцелуи этого невозможного дракона отзывались в каждой клеточке ее тела всплесками яркого восторга. Даже самые легкие, осторожные, когда он едва касался ее своими губами и языком.
Именно поэтому обнимать его сильное тело было приятно до замирания в груди и ярких всполохов счастья перед глазами. К ощущениям гладкой кожи с проступающими под ней натренированными мускулами добавлялись воспоминания. Воспоминания о том, как заботливо он носил ее на руках. Как смело бросился в бой с огромным, опасным жеребцом. Как свалил перед ней на колени наглого ведьмака. Как решительно становился рядом в трудный момент.
Авелена раскрыла глаза. Ей мало было чувствовать.
Она хотела видеть его. Всего. Он тут же отозвался на ее желание и перевернулся на спину, увлекая ее наверх, на себя. Она села и выпрямилась. Кожа у них опять светилась, добавляя красоты открывшейся картине. Волосы Дариса разметались на подушке. Авелена провела руками по его широкой груди, очертила пальцами рельеф подтянутого живота, выгнулась от ласки его сильных рук. Она двинула бедрами, задавая новый ритм их страстного танца. Глаза Дариса расширились. Их взгляды соединились, как и тела.
“Люблю, как же я люблю тебя,” — выплескивалось из них с каждым движением, с каждым взмахом ресниц, с каждым стоном.
В перерывах между близостью они говорили. Рассказывали друг другу все, о чем еще не успели.
— Серьезно? Ты думала, что я помогаю с парком, потому что хочу отобрать у тебя “Сказку”? — Дарис сел и изумленно воззрился на Авелену. — Если так думала, почему не превратила меня в жабу?
— Ну, во-первых, “превратить в жабу” — это фигура речи.
