Дракон, который всё испортил

Ни страсти, ни нежности в этом взгляде уже не было. Он повторил жестко и холодно. «Что это было?»

И, кажется, сейчас от меня ждали ответа. Я вздохнула. Наверное, следовало что-то придумать, как-то оправдаться, но я вдруг поняла, что на это нет сил. Они словно покинули меня в один момент, то ли потому, что вечерок выдался более чем насыщенный, то ли от перемены, которая произошла с драконом. Полагаю, второе. Его ледяной тон подействовал на меня как холодный душ. «Я… Я всё объясню. Я… Я виновата.

Я капнула в ваше шампанское зелье искренности, «И вы весь вечер вынуждены были говорить только правду», — призналась я совершенно потухшим голосом.

«О да», — мрачно проговорил дракон, — «кажется, сегодня я сказал достаточно правды». «Простите меня за этот дурацкий розыгрыш», — проговорила я тихо. «Я не думала, что все так получится. Потом уже и сама была не рада, не знала, как спасти ситуацию».

«Отчего же не знали?» Было в его голосе, сколько гнева во взгляде. «Надо отдать вам должное. Вы выбрали довольно изящный способ.

Как ещё справиться с восторженным влюблённым идиотом?» «Но я вовсе не…» Начала я, но он меня перебил. «Во всяком случае, вы не позволили мне нахамить императору. И на том спасибо». «Послушайте, я…» Но слушать дракон не хотел.

«Доброй ночи, леди». Сказал он, развернулся быстрым шагом покинул мой сад. Карета отъехала незамедлительно. А я осталась стоять посреди гостиной. Ужасно хотелось расплакаться от отчаяния, но почему-то не получалось. А главное, винить во всем я могла только себя.

И от этого было особенно больно.

Потянулись унылые дни, один тоскливее другого. С утра я заставляла себя подняться с кровати и пойти в сад, чтобы делать всё, что положено. Но даже мои прекрасные розы не радовали. Я механически выполняла всё, что от меня требуется, пропалывала, шептала заклинания, обирала листочки. Только вот не пела, потому что петь совсем не хотелось. Срезать розы, передавать их курьерам, договариваться с цветочными лавками тоже не хотелось.

И все же я это делала, хоть и без прежнего энтузиазма.

Но куда хуже, чем дни, были ночи. Днем я, по крайней мере, была чем-то занята, а когда ложилась спать, поздно-поздно, гораздо позже, чем привыкла, сон не шел. Зато приходили мысли и воспоминания. И о том, какими жаркими были драконьи губы. И о том, как я задыхалась в его объятиях.

А еще о том, что он вовсе не пытался меня унизить, когда говорил о высшем образовании, которое мне, если уж быть откровенной, и правда не нужно.