Дракон коварный, одна штука

В последний миг портал по какой-то причине дал сбой – или я сам ошибся в порыве «нежности»?

Как бы там ни было, выход открылся не в директорской башне, а на втором этаже отданного под жилище новобранцев сарая. Мы очутились рядом с дверью в комнату Нежного, причём не одни.

Форгин. Преподаватель по политической подготовке, невзирая на поздний час не спал и шёл к себе, а тут мы – Эст в бальном платье и я с физиономией, перекошенной от ярости. Коллега выронил яблоко, которое как раз жевал, и то покатилось по полу с глухим стуком.

Но самым мерзким было другое – Форгин Нежного узнал!

– Эстас? – полуутвердительно произнёс он.

Не понял. Зелье не сработало? Или толстяк уже видел Харринтера в такой личине? Но это же невозможно!

– Так! Забудь об этом! – скомандовал я.

После чего выстроил новый портал, уводящий в башню.

Вернее, попробовал выстроить. Но что-то пошло не так.

А до Нежного наконец дошло в каком я бешенстве. Диверсант побледнел, глаза стали большими, как плошки. Эст даже отступил к стене, но я предупредил:

– Не советую!

Птенец побледнел ещё больше, а я выругался и предпринял новую попытку.

Опять ничего. Словно кто-то заблокировал.

Заблокировал? Меня? Но такого не может быть!

Разве что… Но нет, дух-хранитель не стал бы вмешиваться. Или…

Впрочем, без разницы!

Плюнув на построение портала, я указал на дверь комнаты Нежного и скомандовал:

– Быстро! – а сам шагнул за ним.

Уж тут препятствий точно не предвиделось, тем неожиданнее было напороться на упругое пузо загородившего дорогу Форгина.

Форгин бросился наперерез, прикрывая малька, и выпалил:

– Эй, милорд Рагар, спокойнее!

Я зарычал. Ощутил, как на лице проступают чешуйки, почувствовал дыхание дракона и близость смены ипостаси. Это отрезвило. Ведь мы в относительно хлипком здании, а снизу кадеты, кто-то может пострадать.

Ещё секунда, чтобы задушить злость, убить все инстинкты, заблокировать трансформацию. Я вперился взглядом в Форгина и прошипел:

– Ты ничего не видел!

– И даже не догадывался, что Нежный – баба! – добавил толстяк торопливо.

Пришлось объяснить:

– Он не баба, это зелья и амулеты.

– Да-да, конечно. – Форгин не поверил.

Пауза, я опасно зарычал, и вот теперь до преподавателя по политической подготовке дошло…

– Что, в самом деле не баба? Ты серьёзно?

Я помолчал.

Сам Нежный, осознав, что гроза миновала, перестал бледнеть и вздёрнул подбородок.