Я посидела на постели еще несколько минут, хлопая глазами, а затем бросилась к замку, накидывая на него все возможные и невозможные печати.
Вдруг дракон решит вернуться? Хотя зачем?
Зачем он вообще приходил – начнем с этого. И как все-таки вошел?
Я ведь точно запечатывала дверь, еще и сингалки раскидывала. Это точно. Но он все равно вошел, как родной, и ни одно заклинание не пискнуло. Как так?
Погодите. Так, может, это Эзер и пробрался в комнату вечером, пока меня не было, и все тут полапал? Смог сейчас, значит, мог и раньше.
Только вот что он тут искал? Что вынюхивал? Все мое нутро говорит, что он тут не по случайному стечению обстоятельств появился. Так зачем?
После странного ночного происшествия я долго не могла уснуть. Сначала волновалась, что дракон может вернуться. Потом, когда это волнение угомонилось, вернулись мысли о зловещем сне.
Я все пыталась понять, что это было. Какое-то предупреждение, ведьминское чутье или обычный кошмар, вызванный последними переживаниями?
Если подумать, никогда прежде жертвоприношения и ритуалы мне не снились.
Но я разок убегала от вервольфа. А когда мне было двенадцать, превратилась во сне в фею и летала, и феячила. Так что, учитывая мое богатое воображение, я вполне могла все это выдумать на подсознательном уровне. И все-таки…
Мысли о сне не покинули меня и наутро, но ничего толкового в голову не шло. Я, как любимое творение некроманта – зомби, подалась на завтрак. Вполуха слушала, о чем трещат девчонки, даже подумывала у них спросить, не знают ли чего о таких снах, но не успела.
Колокол в башне ударил в первый раз, и мы на всех парах полетели в аудиторию и сели на свои места ровно к третьему звону.
Долго отдаваться мыслям я не могла. Нужно было сосредоточиться на конструировании артефактов, и потому все лишние тревоги ушли. Вновь гудел колокол, пары шли одна за другой, а между ними меня преследовал Эзер.
Точнее, не сам пугающий, явившийся непонятно зачем дракон, а разговоры о нем на каждом углу.
Я словно вернулась на два года назад, когда Рисс еще учился тут.
Девчонки точно так же собирались в кучки, глазели на него и томно вздыхали, обсуждая его.
А он ни на кого не смотрел. Будто ему и дела не было до мирских страстей и привязанностей. Почему же так резко потом изменился?
Тогда по сбившимся в стайку головам я понимала, где можно невзначай пройтись, чтобы его увидеть. Теперь же буду пользоваться этим приемом, чтобы знать, какие места стоит обходить за версту.
