— У тебя вся кожа в прыщах и шелупони всякой от грязи, надо подлечить. Как еще инфекции никакой у Альки не было — не знаю. Правду говорят: блаженного Боги берегут.
В это мгновение от входа в купальню раздались шаги и мелодичный голос позвал:
— Марита, ты тут?
Я застыла вонючим зеленым изваянием. Кого еще принесло, и куда бежать? Хотя в таком виде я точно никуда не убегу. Осталось только замереть и надеяться, что меня примут за странную статую. Я целомудренно прикрыла рукой интимные места и, скромно опустив глазки, пробормотала:
— Йо-олочки зеленые…
— Это точно! Елочка зеленая, — хохотнула Марита и кинула мне простынь.
— На-ка вот, прикройся. Это хозяйская дочка пришла, я тебе про нее говорила. Что-то понадобилось ей.
— Ой! — вскрикнула и испуганно прижала руки к груди хорошенькая белокурая девушка. — Мариточка, кто это?
— Кто, кто… жаба в кожаном пальто! — тихо вырвалось у меня.
— От ты ж, язвь! — услышала меня Марита и пригрозила кулаком. — Леди Анита не обращайте внимания. Это приехала моя дальняя родственница на лечение.
Она приличий не разумеет. Из лесу вылезла.
— А чем она болеет? — жалостливо захлопала глазками Анита.
И была она такая благостная вся, ну чистый ангелочек. Я вспомнила ее папу и по жилам пронесся огонь. Как у такого убойного мужчины получилась такое солнышко? Непонятно.
— Болеет она сыпучим сыпозом, — замявшись на секунду, сочинила Марита. — Вот лечу ее специальной мазью. Сейчас постоит так, помоется, да назад в лес уйдет. Да, родственница?
Она легонько хлопнула меня ладонью по попе.
— Угу, — подтвердила я и шепотом, чтобы не слышала Анита, ехидно добавила: — бронхоцистит у меня. Кашляю и сразу писаю.
Марита ткнула меня в бок локтем, но я видела, что ее губы кривятся в улыбке.
— Леди Анита, а вы меня зачем искали? — участливо спросила она.
— Ты же знаешь, через неделю приезжает мой жених, а я сегодня на солнце обгорела. Как раз к его приезду начну облазить, — леди шмыгнула носом. — Может, есть у тебя снадобье какое, чтобы кожа не слезла?
— Ох, что же вы так неосмотрительно? — всплеснула руками Марита.
— Надо успокаивающее, да умягчающее. Идемте. Сейчас все дам.
И они пошли к выходу.
— А я? — крикнула я им вслед.
— А ты, родственница, стой, где стоишь! — велела Марита. — Тебе полезно подольше в мази побыть. Скоро вернусь.
Я постояла, потом посидела, потом походила. Скучно. Даже в свои семьдесят лет я не могла долго сидеть на месте, а уж в молодом теле и подавно.
