У них была красная с золотом чешуя и необычная, очень сильная магия.
У нас драконы всегда были серыми или черными, в разных оттенках, и владели обычной драконьей магией. Но в союзах с красными драконицами начали рождаться необыкновенные дети. В нашем королевстве стали появляться зеленые, желтые, коричневые, синие мальчики-драконы. Иногда рождались и красные девочки.
Так вот, эти цветные мальчики, дети красных дракониц были очень необычными. Они могли делать такие магические вещи, которые до этого не были доступны ни одному из драконов.
Им была подвластна магия иллюзий, магия времени, крови и даже некромантия. Ты когда-нибудь видела дракона- некроманта, Лиззи? – пошутил я.
– До тебя я вообще ни одного дракона не видела. – мрачно ответила она и завозилась, устраиваясь поудобнее в моих руках. Не выдержав, я поцеловал ее в основание шеи, возле хрупкой ключицы, неодолимо притягивающей мой взгляд.
– Родерик, не отвлекайся, рассказывай. – Лиззи сердито зашипела и укусила меня в плечо.
Вот это она зря сделала, потому что через пол минуты уже лежала подо мной и сладко постанывала под моими губами и руками.
Лиза
С этим невозможным драконом совершенно невозможно говорить о серьезных вещах! Только дошли до самого интересного, и бац! – я уже лежу под ним, напрочь забыв про все на свете. И думаю только, какое бы еще место подставить ему для поцелуев.
– Родерик! – попыталась вернуться к серьезному, но была быстро остановлена, потому что драконяка уже был совсем-совсем во мне.
Начал двигаться, заставляя меня ошалело ловить воздух распахнутым ртом, выгибаться навстречу каждому его движению, гладить по широченной спине и тянуть за длинные волосы на затылке. И стонать все громче и бесстыдней, вслед за его ускоряющимся движением.
И когда мир перед глазами взорвался, разлетевшись на осколки вслед за моим распавшимся на части телом, я выгнулась в диком, сладком спазме и проорала что-то насчет, как я ненавижу некоторых наглых драконов.
Хорошо хоть Васька к этому времени свалила к себе домой, иначе наслушалась бы здесь озвучки к порнофильму.
– Черт тебя побери, что же ты со мной делаешь, Родерик? – всхлипнула я, прижимаясь к нему так, что никакая сила в мире не смогла бы меня оторвать.
– Может это любовь, Лиззи. – смешок над моей макушкой, вместе с горячим дыханием, обжегшим кожу под волосами, и я опять, как дура, рыдаю.
