Опираясь о стеночку, поднялась на ноги, осторожно протянула руку, коснулась моей чешуи на лапе и резюмировала:
– Очешуеть!
Склизкий осьминог под моей ногой вдруг протяжно завизжал, отчаянно дернулся и вырвался из плена. Скособочившись и приволакивая часть щупальцев, заковылял прочь от нас.
Мы с Генри проводили его взглядами, переглянулись, и подруга весело поинтересовалась:
– А ты теперь навсегда останешься вот такой… красоткой?
Если бы я знала!
Мне вдруг так грустно стало, что теперь я здоровая и чешуйчатая.
Надо мной смеется эта ведьмочка-поганка, а я не представляю, как мне выбираться из этого коридора – по лестницам при таких габаритах мне точно не пройти.
Еще понятия не имею, как вернуться назад в человеческий облик, а муж мой неизвестно где ходит, пока его жена тут страдает!
Так что я опять села на попу, свесила голову между передних лап и грустно икнула черным дымком – вообще-то, у нас, у девочек, тонкая душевная организация.
И сердце, остро реагирующее на насмешки.
И не важно, что в данный момент у нас чешуя и лишнего веса с десяток тонн. Все равно, мы нежные и ранимые!
– Лиза, не плачь, ты что? – вскричала Генри, шагнула ко мне, обняла за морду и принялась гладить по чешуе, что-то приговаривая.
Тут, очень кстати, из бокового коридора вышли Родерик, королевский инквизитор, его папенька, и с ними ректор Грранис.
"
"Увидев нас с Генри, они замерли и принялись глазеть на меня. Как мне показалось, с восторгом и даже восхищением, что меня немного приободрило. Ровно до момента, когда Родерик зычно скомандовал:
– Отойти от красного дракона! – отдернул от меня Генри и задвинул ее за себя, словно я прокаженная какая-то, или собираюсь ее съесть.
– Ведьму передать Зорвиллу для допроса, и все вон отсюда! – добавил мой супруг негромко, но так, что через мгновение во всем коридоре мы остались с ним одни.
И как у него это получается, что даже папаша его послушно повернулся и подталкивая ведьму под попу в коротких шортиках, убрался восвояси?
Ректор Грранис вообще сразу смылся, только команда прозвучала.
