И выглядело оно, мягко говоря, отвратительно. Идти в нем завтра в академию было… В общем, в таком платье можно только милостыню собирать …
Осознав этот факт, я повернулась к долговязому и от души поблагодарила:
– Спасибо вам, неприятное создание. – повернулась к витрине и еще раз обласкала глазами чудесное платье. – И тебе спасибо. Может быть, мы еще встретимся, и я куплю тебя. Но не сегодня.
Я развернулась и пошла прочь: в соседнем квартале я видела лавку подержанной одежды.
Оказалось, это в маленьком городке за один тивр можно купить новое платье.
А здесь, в столице, за подержанное с меня потребовали пять.
После зверского получасового торга, за эти пять тивров я получила практически новое «благородное», как его назвал продавец, платье, пару подходящих к нему туфель и легкую накидку на волосы. Комплект выглядел более чем мило, и вполне презентабельно – самое то для будущего преподавателя динамики полетов столичной академии магии.
О том, что буду делать, если настоящий преподаватель все-таки явится, и я опять останусь за воротами, я предпочитала не думать.
"
"– Откуда вы взялись, дама? Никогда не видел, чтобы женщина так торговалась. Просто неприличие какое-то. – недовольно бурчал лавочник, когда я отсчитывала ему монеты.
Эх, дядечка, сказала бы тебе, откуда, да боюсь, ты сразу к страже побежишь.
А торговаться я научилась еще в пятнадцать лет, когда после смерти наших с Васькой родителей мы втроем жили на два копеечных пособия и небольшую зарплату Марины. Так что нам приходилось отовариваться исключительно на распродажах, или до пара из ушей спорить за каждый рубль на рынке.
Я уже вышла из лавки, и довольная собой стояла на тротуаре, зажав под мышкой пакет с покупками, когда из-за закрытых дверей до меня донеслось злое шипение жены лавочника:
– У, жадная драконица. И чего притворяется нищенкой, если все знают, что у них денег куры не клюют?
Не придав никакого значения ее словам, я спокойно начала удаляться от лавки. И только шагов через тридцать меня оглушила мысль, что драконицей назвали не кого-то, а меня…
Я кинулась за угол ближайшего дома.
Воровато оглянувшись, прыгающими руками достала из поясной сумки пудреницу и впилась в свое отражение в маленьком круге зеркала.
Все было в порядке – зрачки обычные, виски прикрыты, да и чистые, без чешуек. Кожа на руках и шее тоже гладкая, абсолютно человеческая…
Я поежилась – или тетка говорила о ком-то другом, а у меня развивается паранойя, и я вижу опасность, где ее нет.
