Живо обсуждались детали только что отбытого парада: кто кому чуть было ухо клинком не отхватил по команде «Шашки в ножны!», кто с ноги сбился перед самой трибуной и как артиллерийская академия — вечный соперник связистов по строевой части — снова обделалась, завалив фронт при захождении правым плечом вперед, мать их идти — «извините, Любовь, э-э-э, Марковна, наше казарменное обхождение, академиев не кончали, а еще только на четвертом курсе, го-го-го».
Мама с этими неизбежными гостями тоже особенно не церемонилась и через полчаса начинала их выпроваживать, напирая на то, что дома жены и детишки ждут.
Кое-кто к этому времени успевал так угоститься, что норовил на прощанье щелкнуть каблуками с одновременным целованием ручки и отсалютовать шашкой по всей форме. Бывало, что и на диван приходилось укладывать прямо в сапогах со шпорами, отдохнуть часик-другой. Ибо известно было, что в окрестностях Марсова поля рыщут усиленные патрули под командой морских офицеров из Кронштадта, не участвовавших в параде и оттого особо злобствующих на подвыпивших сухопутных братьев по оружию.
Когда все или почти все «академики» отправлялись по домам, стол нужно было поскорее прибрать и накрыть заново к приходу новой партии гостей — демонстрантов.
Походы на демонстрацию были, с одной стороны, досадной обязаловкой, заставлявшей людей в выходной день вставать ни свет ни заря, тащиться на сборный пункт возле своей работы, а оттуда в колонне завода, института или иного учреждения пешком проделывать многокилометровый маршрут с бесконечными остановками, выравниваниями и подтягиваниями.
Вдобавок солидным людям приходилось нацеплять на одежду дурацкие красные банты и бумажные цветочки, а в руках тащить увесистые флаги, транспаранты и — самое противное — портреты руководителей партии и правительства. По окончании демонстрации все эти символы лояльности и патриотизма нужно было относить обратно на работу и там сдавать под расписку.
Хорошо еще, если попадался достаточно гуманный и ушлый секретарь парткома и организовывал высылку в окрестности Дворцовой площади грузовика, возле которого демонстранты сдавали казенное имущество и с облегчением отправлялись по домам."
"С другой стороны, участие в демонстрации создавало эффект карнавального шествия, традиционно любимую народом ярмарочную атмосферу, резко отличавшуюся от серых трудовых будней.
