И когда часа через два мы сели на харбинском военном аэродроме и бледно-зеленоватые женщины и дети кое-как выкарабкались на бетонную полосу, в самолет тотчас забрались воины братской Народно-освободительной армии Китая, вооруженные швабрами, ведрами и тряпками. У каждого на куртке на груди была пришита красная тряпочка с белыми иероглифами, а у старшего еще прицеплен значок с четырьмя портретами в профиль. Я его стал внимательно разглядывать — это были Маркс, Ленин, Сталин и Мао Цзэдун. Заметив мой интерес, китаец тут же отцепил значок и стал пришпиливать мне на рубашку.
Только я открыл рот, чтобы сказать: «Сесе, юи!», как подскочила еще толком не утеревшаяся от последствий болтанки крайкомовская дама и принялась цеплять значок обратно на китайца. А мне прошипела: «Не сметь ничего выпрашивать!» Это было очень обидно — я ведь ничего и не думал выпрашивать, китаец сам захотел подарить значок. Неожиданно мне на помощь пришел один из сопровождавших нас московских офицеров. Он с улыбочкой, но решительно отобрал значок у оторопевшей дамы, мигом прицепил мне его обратно и как пошел лопотать китайцу на чистом китайском! Китаец снова заулыбался, закивал головой и захлопал меня по плечу.
Потом я видел, как офицер в сторонке что-то сердито втолковывал даме, а та покрылась пятнами, вынула из сумки блокнотик и чего-то туда записала.
Мы с полчаса посидели в стороне от самолета на лавочках под навесом, попили очень сладкого лимонада из маленьких бутылочек, умылись и почистили кое-как одежду. Все по очереди прогулялись в окруженное соломенным забором заведение, непривычно чистое и пахнущее довольно резко, но совсем не тем, чем эти заведения обычно пахнут на родине.
А чем-то вроде запаха свежескошенной травы или сена. И это было первое из ожидавших нас китайских чудес.
Цистерна-заправщик отъехала от нашего самолета, и пассажиры с тоскливыми лицами полезли обратно в салон. Он оказался вычищенным и отмытым, а на каждом кресле лежал красный цветок, перевязанный ленточкой с какой-то надписью.
Мы все принялись нюхать цветки — и только тут сообразили, что они бумажные. Не успели повосхищаться китайским рукоделием, а самолет уже начал разбег и через пару минут взял курс на Чанчунь, на аэродроме которого дислоцировались китайские побратимы наших пап и мужей. Второй перелет, ко всеобщему облегчению, прошел гораздо спокойнее и гигиеничнее — и расстояние было короче, и не болтало почти, да и нечего уже было взять воздушной стихии с измученных организмов.
