По образованию и основному занятию инженер, он все свое свободное время посвящал «одной, но пламенной страсти» — собиранию сведений о родственниках, друзьях и знакомых Пушкина, с которыми он тем или иным образом общался на протяжении всей жизни. Для этого у дяди Лазаря имелась колоссальная картотека, куда на специальных карточках заносилась добытая из литературы и архивов информация. Всего Лазарь Абрамович собрал данные о 2700 лицах, лично или в переписке соприкасавшихся с Пушкиным. Эти сведения послужили материалом для нескольких книг и многих статей и заметок, снискавших нашему родственнику популярность и уважение не только в среде литературоведов и профессиональных пушкинистов, а и у более широкой читающей публики.
Основная известность пришла к нему уже в семидесятые и особенно в восьмидесятые годы, но и во время моего школьного учения его имя — а следовательно, и моя фамилия — было известно специалистам. Во всяком случае, наш учитель литературы в седьмом классе спрашивал меня, не родственник ли я пушкинисту Черейскому.
Ответ мой был правдив, хотя и несколько обескураживают, ага, родственник, только общаемся мы редко… Уж не знаю, почему — а папа уклонялся от объяснений — между двумя ветвями нашего рода не было по-настоящему близких родственных отношений. Какая-то давняя обида омрачила их, а характеры и у моего отца, и у дяди Лазаря были, прямо скажем, не сахар, и никто из них не шел первым на сближение. Видались редко, чаще на чьих-то похоронах, друг к другу заходили только по нечасто возникавшим делам.
При этом взаимное уважение ощущалось, и худого слова о дяде Лазаре я от своих родителей ни разу не слышал — только редкие сожаления по поводу его нелегкого характера и не знающего никаких границ увлечения денно-нощным копанием в пушкинской биографии.
Когда начали издаваться дядины книжки, он всегда приносил нам по экземпляру с дарственной надписью, сидел полчаса за стаканом чаю — ну что мне стоило тогда разговорить его, поделиться своим восхищением и его титаническим подвижническим трудом, и прекрасным предметом сего труда?.
.
Но, как говаривал наш сосед Павел, хорошая мысля завсегда приходит опосля.
Склад декораций работы Васнецова
Одним из дореволюционных жильцов нашего дома был архитектор А.А. Парланд. Самое известное его творение — храм Спаса на Крови, находящийся буквально в трех минутах ходьбы от Аптекарского переулка. Мимо него по каналу Грибоедова (бывшему Екатерининскому) пролегает кратчайший путь к Невскому проспекту.
