Дракон в моем утреннем кофе

– Если не боишься, чего сидишь на карнизе?

– Потому что ты лишь хочешь казаться злым! – заверила его я, и герцог усмехнулся, посмотрев на меня как-то странно. Улыбаться сразу расхотелось.

– Если я добр к тебе, это не значит, что я добр ко всем. Пока ты мне любопытна, я буду беречь тебя.

– Не верю, – с сомнением ответила я. – Тех же фей ты отпустил и даже заплатил охотникам.

– Конечно, заплатил. Я заплатил им по сотне золотых. Они расскажут это другим охотникам, и те не станут тащиться сюда, чтобы продать мне фей, а вместо этого пойдут на рынок и попытаются выторговать за них больше.

– Зачем их вообще ловят?

– А зачем мне ты? – с вызовом спросил герцог и горько усмехнулся. Мне перестал нравиться наш разговор, и я пожалела, что спросила. – Вы забавны. Вас держат на привязи, чтобы не улетели, и показывают друзьям как дорогую и диковинную зверюшку.

– Но меня ты на привязи не держишь.

– Если ты не видишь пут, это не значит, что их не существует, – улыбнулся герцог.

Не как обычно – тепло и задорно, а тонко, с явным подтекстом. Мне стало страшно. Я вдруг вспомнила, что передо мной Темный властелин, который не зря получил такое прозвище.

– Почему тогда решил отпустить их?

– А зачем мне они? Вряд ли они будут столь же забавны, как ты, – уже привычно весело ответил герцог и протянул ко мне руки. Немного посомневавшись, я приземлилась на его ладони. – Ты мне нравишься, Маша. Пока это так, ты будешь в безопасности.

– И все же, – протянула я. – Если ты не любишь фей, но не приказал их убить, а приказал отпустить, значит, ты не такой Темный, как о тебе говорят.

– Просто другие не знают того, чего знаю я, – наклонившись ко мне, доверительно прошептал властелин.

Мне казалось, что он поведает мне какую-то тайну, но он, словно передумав, решил отшутиться:

– Темные властелины не едят фей.

– Чем мы займемся сегодня? – сменила тему я, и герцог зашел за ширму.

– Чем ты – не знаю, а я поеду в город. Есть кое-какие дела.

– А чем же тогда заниматься мне?

– Раз твое крылышко здорово, то ты можешь полетать по саду, поиграть где-нибудь. Даже пакостить разрешаю, – сказал герцог опрометчиво и поспешно добавил: – Но в разумных пределах!

На слове «пакости» мои крылышки радостно затрепетали. Это точно феячья сущность, во мне словно живет ребенок.