Потом прикинула время и поняла, что если поспешим, то действительно успеем поужинать чем-то съедобным. И это сейчас важнее, чем посещение душа. Пойдём в столовую как есть, и будем благоухать.
Глава 20
Эрвин
Я смотрел на стоявших передо мной птенцов, и слов не было.
Эмоции тоже отсутствовали. То есть совсем.
А Янтарный сидел рядом, изображая драгоценную статуэтку, и его злость была практически материальной. Да что там злость – дух пребывал в бешенстве! Грозя катастрофой всем нам.
Птенцы это явно чувствовали, но вот нестыковка – в данный момент меня боялись больше.
Смотрели такими глазами, словно спокойный нерычащий директор и есть воплощённое Зло.
Я же продолжал молчать.
Не мог сказать. Не хотел. Язык не подчинялся.
Прошло много времени, прежде чем уточнил у Янтарного:
– Мне ведь не послышалось?
Во взгляде Хранителя сверкнуло недовольство, однако ответил дух вежливо:
– Не послышалось, лорд Эрвин. И я требую, чтобы вы приняли меры.
Новая долгая пауза.
– А подробнее про кшэрров можно? – произнёс я.
Я чуял, что Янтарный недоговаривает, ведь в пробуждении духов нет ничего вопиющего. Сегодня проснулись, завтра уснули, и никакого вреда.
В истории с захватом леди было что-то ещё. Янтарный о чём-то умалчивал, и меня это задевало. Могла ли сидящей в клетке Августе грозить настоящая опасность? Могло ли там происходить нечто такое, о чём мне действительно лучше не знать?
– Я уже всё рассказал, – прорычал Хранитель.
Ну, допустим.
– А леди эс Тирд… Куда говоришь её посадили? – да, я хотел услышать ещё раз.
– В клетку для жертвоприношений, – повторил Янтарный.
Я кивнул и опять посмотрел на птенцов.
Просто посмотрел! Без эмоций! А от них почему-то повеяло такой жутью, словно я сменил ипостась и уже доедаю предводителя их пустоголовой компании.
Мой медленный глубокий вдох и вопрос, обращённый уже к кадетам. Негласной элите пятого курса, кстати! Отличникам боевой подготовки и вообще:
– А с чем было связано решение касательно леди Августы?
Они ответили не сразу, с явным и запоздалым пониманием всей глупости своей логики:
– Так чтобы отдельно.
Чтобы не пострадала. Чтобы как будто не с нами и без претензий.
– Без претензий от кого? – уточнил я.
Кадеты резко превратились в дебилов. Рты пооткрывали, глаза повыкатывали, а сами молчат.
В эту секунду меня наконец, отпустило. Я не собирался злиться – и даже не злился! – но улыбка получилась немного пугающей. Строй кадетов резко дёрнулся назад.
