Довольно долго я думал только о неудобной кадетке, даже при том, что повод порадоваться тоже был, и какой!
Собеседования с леди дали отличный результат. Великолепный. Но…
А ещё над ней су… Миоль издевается. Невзлюбила. Мстит за «жульничество». Только я не могу вмешиваться в женские споры, это не моя компетенция. Вот гордость и элита пятого курса – эти да, получат по зубам, а с су… в смысле с Миоль, Августе придётся разбираться самой.
Единственное – склонность леди Миоль к конфликтам я, безусловно, учту.
Я взглянул на часы и продолжил хождение по кабинету.
Время обеда, но голода не было, лишь букет непередаваемых и в целом не свойственных мне чувств.
Августа!
Остановившись, я сделал серию глубоких вдохов, призывая себя к спокойствию, и произнёс вслух:
– Всё, хватит.
Ни слова о кадетке эс Тирд. Ни взгляда в её сторону. Иначе Рагар сдохнет от смеха, ибо решит, будто его теория о том, что «леди Августа держит тебя в тонусе» верна.
Не вспоминать, не думать и, ни в коем случае, не выделять Августу из стайки вверенных мне куриц! Это решение было твёрдым, как Железная гора, о которую, по традиции, точат когти новоявленные драконы.
Но буквально через час… что-то снова пошло не так.
Августа
Обедали мы молча, размышляя каждая о своём, лишь за чаем Валетта подняла вопрос собеседования:
– Ну что, леди? О чём вас спрашивал лорд Эрвин?
– Ээ-э, – дружно ответили все.
Большинство, включая и меня, замялось – оказалось, любопытство директора было подчас странным, не имеющим отношения к учёбе. Он интересовался настроением, впечатлением от школы, отношением к повышенному вниманию парней.
Ещё он спрашивал про взгляд на вопросы равноправия, у кого-то прямо поинтересовался о принадлежности к организации, в которой с недавних пор состоят все леди королевской семьи, включая и первую воплощённую драконицу – леди Алису.
– Создалось впечатление, что он собрался нас перевербовать, – заявила Пенелопа. – Чтобы мы отвернулись от «Справедливости и Равноправия» и повернулись…
А к чему поворачиваться никто и не знал.
Из рассказов девочек следовало, что собеседования были как будто ни о чём, что лорд эр Форс словно прощупывал почву.
Касательно меня… я лгала. Было стыдно, но я никак не могла пересказывать сокурсницам нашу с Эрвином беседу. Поэтому тоже упомянула «Равноправие», обсуждение быта, и признала поведение дракона подозрительно-странным.
Впрочем, оно таким и было, как ни крути.
– Ладно, – вздохнула Валетта. – Похоже, это всё-таки ничего не значит.
