Инстинкты протестовали, но я всё же повернулся к подыхающему противнику спиной.
Я желал убедиться, что кадетка эс Тирд жива.
Перед глазами снова потемнело от боли, а тело слегка тряхнуло – признак, что запускается регенерация. Я шагнул к леди, а та вдруг упала, и пусть опять-таки на секунду, но меня захлестнула проклятая паника.
Что если ранена?
Что если умирает?
Схватил её, украдкой втянул запахи, и… нет, её крови в этом букете не звучало. Только моя.
Мир опять померк, собственное тело дёрнулось в неприятном и вообще-то странном бессилии.
Но снова не важно. Я оглянулся на кшэрра, а тот… плавно превращался в туман?
Совершенно материальная, абсолютно настоящая тварь таяла, подобно призраку? Какого линялого хвоста здесь происходит?
– Ни о чём не хочешь мне рассказать? – спросил у Августы почти ровно.
А ответа не дождался, просто распахнул портал.
Наш слаженный шаг, и я мимолётно поморщился. Боль ударила с такой силой, что стало нечем дышать. Я ощущал каждый оставленный кшэрром порез, каждую дырку, проделанную в моей шкуре.
Раны жгло! Регенерация почти не помогала! Вот же тварь.
Пока я молчаливо рычал, леди пялилась на светлый ковёр под нашими ногами. Кажется Рагар упоминал, что ковёр жутко ценный – увы, любой ценности рано или поздно приходит… конец.
Собрав в кулак всю выдержку, я отодвинулся от девицы и, окинув взглядом это промокшее-продрогшее создание, приказал:
– Раздевайся!
Вообще-то я имел в виду совсем другое, но… леди они иногда такие леди! Только в одну сторону и думают.
Будто других причин раздеться в этом мире нет!
Опережая вопль и морщась от выражения её лица, я объяснил:
– Я пытаюсь сказать, что ты мокрая и грязная. Тебе нужно избавиться от всего этого, – я указал на куртку и дальше, а кадетка вцепилась в ткань до белых костяшек.
Очередная, уже привычная вспышка темноты, и я сгрёб мысли в кучу. Хотелось рявкнуть, однако я произнёс почти спокойно:
– Хорошо. Давай договоримся: пока не объяснишь что случилось, я тебя никуда не отпущу.
Но разговаривать в таком виде мы не можем, поэтому…
Августа посмотрела так, словно я насильник.
Захотелось ответить, что сплю с женщинами только по обоюдному согласию. Впрочем, вру. Иногда я не согласен, но до их разума не всегда достучишься.
– Слушай, просто переоденься, – выдохнул устало, отбрасывая иронию. – Там наверху, вторая дверь от лестницы, это гостевая комната. В шкафу есть какие-то вещи, их, как понимаю, заказывала когда-то жена Рагара.
