– И чем занимались ночью, что спите на лекциях?
Леди порозовела ещё больше, а моё настроение, которое было прямо-таки чудесным, резко испортилось. Если сейчас услышу имя того второкурсника, если узнаю, что вертихвостка мешает рыжему учиться, обоих прибью.
– Ничем, – ожидаемо заявила Августа.
Но это была ложь!
Я медленно втянул ноздрями воздух, в котором появились кислые нотки, и…
– Ко мне в кабинет, леди.
Августа побледнела, лицо вытянулось:
– Что, прямо сейчас? Но сейчас же занятия.
Моя хищная улыбка и ответ:
– Два замечания, леди эс Тирд.
Первое за сон во время лекции, второе за споры с командованием.
На бледном лице снова начал проявляться румянец, а я резюмировал:
– Итого у вас три замечания. Они равны одному выговору, поздравляю. Ещё два выговора, и вы вернётесь домой, к своим кружевам, шляпкам и подвязкам.
Августа нахмурилась и попыталась взять себя в руки. Запихнула в сумку тетрадь, писчие принадлежности и встала. Сделала три шага ко мне, потом спросила:
– Лорд директор, я прошу прощения, но как добраться до вашего кабинета? Где он находится?
Вообще-то для общения с кадетами у директора Высшей Военной школы имелся отдельный кабинет в учебной части, и туда принято было ходить ножками.
Но для леди эс Тирд я сделал исключение – открыл портал в кабинет, расположенный в моей личной башне.
Чтобы нам уж точно никто не помешал.
Аудитория исчезла, лица первокурсников тоже. Мы очутились наедине, в обстановке строгой роскоши – столь любимый моим предшественником стиль.
Просторная комната сразу наполнилась ароматом женских духов, он оказался приятным, но не слишком уместным – какие духи, мы же в армии.
Тем не менее, от замечаний я воздержался.
Велел, указав на гостевой стул:
– Садитесь и ждите.
Сказал, а сам ушёл, чтобы… Ну, в общем, невзирая на испорченное настроение, я был сегодня добр!
В небольшой личной кухне, расположенной по соседству с кабинетом, я сварил кофе. Положил на блюдце два куска сахара, три печенья, и принёс всё это дело Августе – у леди забавно округлились глаза.
"
"– Пейте-пейте, – подтолкнул я, а сам обогнул стол и упал в большое кресло.
Пронаблюдал, как девушка сомневается, затем добавляет в кофе сахар, размешивает и, вынув ложечку, делает первый робкий глоток.
Я всё-таки не выдержал:
– Не бойтесь, Августа, не отравлено.
Она чуть не подавилась. Потом сказала:
– Ну что вы. Разве я могла так о вас подумать?
В воздухе снова появилась чёткая кислинка. То есть могла.
Я искренне возмутился.
