— Вообще он появляется только тогда, когда ему самому нужно, — кадетка нахмурилась.
— Что ж. В таком случае придётся думать самим, — резюмировал я.
Но мы могли лишь выдвигать теории, и их на данный момент было две.
Первая бредовая — про то, что монахи сродни фантомам и духам. Вторая не многим лучше — предположим, что у обитателей Мэр-Миза есть совершенно особенное магическое умение. Невидимость такого высокого уровня, что ни магическим, ни драконьим чутьём не засечь.
Возможно предыдущие жертвы их попросту не видели.
А подойти к жертве будучи невидимым даже проще, чем притвориться кем-то из близких.
— Монах заметил, что ты его видишь? — уточнил я.
Тот факт, что убийца посещал дворец, вызвал двойственные чувства. С одной стороны я злился на себя за то, что упустили, а с другой… это подтверждало, что мы правильно определили мишень.
Ведь за кем кроме леди он мог туда явиться?
И ещё одно — Августа видела монаха возле гостиной, а леди Алисы в той гостиной не было. Значит ли это, что пришли всё-таки за Августой?
Где был второй фанатик?
Могли ли прийти сразу за двумя?
— Думаю нет, — ответила новорожденная драконица.
— Он уходил не оглядываясь.
Я кивнул, добавляя эту информацию в письмо к кузену. Затем сунул бумагу в конверт и обратился к Форгину:
— Сходишь к Рагару? С письмом и устным донесением?
Преподаватель по Политической подготовке, разумеется, не возражал.
У Форгина был допуск на перемещения, но портал для него я выстроил лично. Едва толстяк перешёл в Военное ведомство, я повернулся к Хиппу:
— Что будем делать?
Мне действительно хотелось совета от мудрого и старого.
Хипп повидал больше, чем мы все вместе взятые и, что важно, до сих пор сохранял ясность ума.
— Ждать, — помедлив, ответил тот. — У нас нет достоверных сведений, только предположения, а значит нужно ждать, прислушиваясь к любой мелочи, и надеяться, что фанатики проявят себя до того, как станет поздно. Что мы успеем среагировать.
Отлично. Я аж скривился от такого «оптимизма».
— А может мне взять леди эс Тирд и унести в родовой замок? Спрятать её… ну, допустим, в сокровищницу.
В мою сокровищницу уж точно не пролезет ни один монах.
Предложение было, конечно, нервным. Не всерьёз! Хипп это понял и промолчал, а Августа встрепенулась и уставилась возмущённо.
Как говорит мой папа-адмирал — бунт на корабле. Мне предстоит «весёлая» семейная жизнь, если леди Августа срочно не изменится. Не отвернётся от всей этой равноправной чепухи в сторону традиционных патриархальных ценностей.
