Про то, как дух был недоволен вероятностью появления в стенах замка леди и грубо меня обхамил. Ну а я, не выдержав, одарила Янтарного неприличном жестом.
— Ты знаешь неприличные жесты? — внезапно зацепился Эрвин. — Какие? Откуда?
Прозвучало так, словно он не директор, а ревнивый муж, блюдущий моральный облик своей леди.
Конечно, я промолчала.
Вернее, удивилась и промолчала, а Эрвин клацнул зубами и потребовал:
— Дальше.
— Потом, уже после поступления, мы с Янтарчиком вроде как помирились, и он попросил помочь в одном деле.
— В каком? — на лицо Эрвина набежала туча, словно Хранитель — последнее существо кому можно доверять.
— Собрать энергию, которая пролилась из разрыва в грани. Она выпадала в виде монет. Кстати, вы на то место тоже приходили. Помните звёздную ночь, дно ущелья, и… мы с Янтарчиком ещё за камнем тогда прятались, а вы нюхали воздух и подозрительно косились по сторонам?
Лицо директора стало таким… таким… Но желания сбежать не возникло! Зато появилось чувство неловкости перед Янтарным.
С другой стороны — а какие проблемы может доставить директор могущественному духу? Ведь явно никаких.
Не дожидаясь вопросов Эрвина, я добавила:
— Только те монеты оказались заразными. У меня от них… специфическая кожная реакция.
Думалось, лорд сейчас отшатнётся, ведь больных никто не любит. Он же наоборот подался вперёд и вид приобрёл немного зловещий:
— Реакция на коже? Какая?
Вдох, выдох, и да, я всё-таки призналась:
— Чешуя, лорд директор.
Он не удивился и потребовал:
— Покажи!
И вот неловкость: чешуя была, причём прямо сейчас, но…
— Вы не сможете её разглядеть.
Она невидимая.
Тут я порозовела — внезапно подумалось о том, как весь мой рассказ выглядит со стороны. Болтаю с невидимым Хранителем, собираю для него невидимые монеты, вижу невидимую энергию и нематериальных кшэрров, а ещё у меня руки покрыты невидимой чешуёй.
Звучит же как сумасшествие! Разве можно в такое верить?
Только директор почему-то не смеялся. Взирал пристально и с таким видом, будто чуял правду.
Или наоборот — мог с лёгкостью уловить ложь, и сейчас точно знал, что не лгу.
— Где именно твоя невидимая чешуя? — Ха! В голосе эр Форса всё-таки прозвучали нотки тоски. Этакого глухого обречённого страдания.
Поколебавшись, я сняла китель, поддёрнула рукава рубашки и протянула к нему руки.
Странный жест.
То есть обычный, но получился странным!
Но дальше хуже — Эрвин перехвати мои запястья и уставился на идеально гладкую, в его видении, кожу.
