Воплощённый держал, отвечал на поцелуй, и происходящее было настолько приятным, что у меня чуть колени не подогнулись. Но я держалась за остатки здравого смысла, как потерпевший кораблекрушение за единственную уцелевшую доску! И едва появилась возможность, я прекратила этот беспредел.
Шаг назад был не отступлением, а настоящим бегством! Я буквально отпрянула от Эрвина, едва не уронив проклятый стул.
Открыла рот, чтобы объяснить… Сказать — вы предлагали в прошлый раз, и вот. Я сама поцеловала, поэтому забудьте о моих грехах, обнулите список!
Но со словами не получалось, я была в шоке от собственных действий, а эр Форс… он и сам понял:"
"— Нечестно играешь, — голос Эрвина прозвучал хрипло, зелёные глаза притягательно потемнели.
— А был другой вариант?
Лорд директор не спешил отвечать, и я этой заминкой воспользовалась. Схватила злосчастный список и, махнув им перед носом командования, устремилась прочь.
Но сбегая думала вот о чём — почему настроение директора опять портится? Почему он, получив желанный поцелуй, уже не просто злится, а натурально звереет?
— Августа! — донеслось вслед, и я позорно ускорилась.
Нет-нет! Даже знать не хочу, чем он опять недоволен!
— Кадетка эс Тирд! Вернись немедленно!
Но меня было уже не догнать.
Вечер получился скомканным и каким-то странным.
Я ходила из угла в угол, взвинченная собственным поступком, и думала исключительно об Эрвине. Щёки предательски полыхали целых два часа.
В процессе блужданий ко мне заглядывал Янтарчик, я даже попыталась обсудить с ним ситуацию, которая возникла в подпространстве, но разговор вышел вялым.
Потом с прогулки явились девчонки. На вопрос «где вы так долго пропадали?», утомлённая Пенелопа ответила:
— Августа, не сейчас.
Я удивилась, но выпытывать не стала. Отметила, что все пятеро выглядят очень уставшими, и отдельно — Миоль с Флавией воротили от меня носы ещё активнее, чем всегда.
Зато на Пенелопу реагировали лучше, и возникло ощущение, что я безнадёжно выпала из жизни нашей девичьей компании.
Что с Пенелопой успели помириться, а я осталась единственным врагом.
От этого стало обидно, но я отодвинула эмоции подальше и, когда все разбрелись по комнатам, спросила у новоявленной соседки:
— Вы на ужин-то идёте?
Упавшая на кровать Пенелопа простонала что-то невнятное. Подумав, я решила не ждать.
Я отправилась в столовую одна. Взяла поднос, составила на него тарелки и уселась за наш обычный столик. Настроение логично испортилось, аппетит тоже испарился.
