Драконье (не)счастье, или жена возврату не подлежит (СИ)

 — А этого уже достаточно само по себе. Но так и быть, отвечу вам определённее. Вы — возможность завершить войну с драконами на моих условиях. — Я непонимающе посмотрела на него. А в голове маячила какая-то мысль, которую я никак не могла ухватить. — Я — Марг, из Старшего Дома.

И тут я вспомнила, где слышала этот насмешливый голос. В день той несчастной аудиенции, когда этот проклятый Марг захватил Миврис. На лицо невольно навернулась гримаса ненависти и отвращения. Вот, значит, кто стоял за всеми этими убийствами и интригами, вот из-за кого все беды.

— Вижу, вы меня узнали, — усмехнулся он. — Что-ж, Джулия, не буду вам мешать.

И фей удалился. Громко хлопнула дверь тюрьмы, ограждая меня от внешнего мира.

Как только он ушёл, я вскочила с кровати, а точнее попыталась. Пол зашатался. Перед глазами всё поплыло и я, наверное, упала бы, не сядь я снова на кровать. И что он со мной сделал? Попыталась, прикрыв глаза, нащупать свою магию. Ничего. Либо здесь у фей и вовсе не было магии, либо её не стало у меня.

Я вспомнила антимагическую комнату в замке Эверена и мне подурнело.

Но самое главное было в том, что Эверен всё-таки жив. Рано или поздно, он найдёт меня и я думаю, им с Ксавом хватит ума и сил, чтобы не поддаться на провокации этого Марга. Самое главное, что они живы, остальное я переживу.

Я улыбнулась своим мыслям и осмотрелась. Стены были не совсем голые, хотя действительно больше подходили тюрьме. На них нанесены были какие-то знаки, да так искусно, что казалось будто они вырезаны в камне.

Я присмотрелась повнимательнее и мне показалось, что они переливаются всеми цветами радуги. Видимо, какая-то особая, фейская магия.

Кстати в книгах, что я успела прочитать про этот мир, ничего не было сказано о том, что феи имеют такой интересный цвет волос. Вряд ли этот Марг специально перекрасил их в ярко-синий. Хотя, как я подозревала, знания драконов о феях были вовсе не полные, а местами и нарочно ложными.

Кроме кровати, больше походившей на грубую кушетку, из мебели в моей комнате-тюрьме был стол, такой же грубый и стул.

У меня в лавке и то мебель лучше была. Я, конечно, всё понимаю, но вряд ли я — преступник, тем более государственной важности, значит можно меня держать хотя бы на каплю в лучших условиях.

А ещё в камере было окно, одно единственное, малюсенькое, зарешеченное и дававшее очень мало света, да ещё и почти под потолком, но оно всё же было. Я снова попыталась встать, на этот раз вполне успешно и медленно добрела до окна.