Драконье несчастье или жена в подарок (СИ)

Но по крайней мере он не делал вида, что я должна гордиться полученной честью рожать одарённых драконят.

— То есть я пленница?

— Разумеется. Я отвезу вас гм… к себе на работу до выяснения всех обстоятельств.

— А что потом? — Мысль уехать куда-то с этим опасным и без сомнения красивым мужчиной мне совсем не понравилось. Кто его знает, какие здесь законы. Информации было до невозможности мало. Может быть, они сразу захотят от меня дракончиков. Я любила детей и мечтала о них, но уж точно не так. Да и слова про выяснения обстоятельство мне не понравились.

— Потом вас продадут на аукционе, замуж, после того, как я, разумеется, оповещу глав всех родов.

— Что? — Меня продадут замуж? В голове не укладывалось что такое возможно.

— Ну а чему вы удивляетесь, сейврин? — служитель порядка был сейчас похож на зверя, очень опасного зверя. Он поудобнее уселся в кресле, и я невольно представила на его месте хищника, застывшего в прыжке.

— Протестую! — Вдруг поднялся с кресла лорд Гейвриг. — Эта женщина попала в тело моей единственной дочки, тем самым лишив меня ребёнка. Я требую справедливую компенсацию. Пусть она станет женой старшего в роду и отдаст мне ребёнка.

Я с ужасом посмотрела на пожилого лорда. Сколько ему лет? По земным меркам около семидесяти, а по местным? Вдруг ему уже тысячу лет? Выглядел он крепким, но всё-таки стариком.

Если минуту назад я была против брака и рождения детей каким-то драконам вообще, то сейчас я была конкретно против брака со старшим драконом.

— Я даже готов заплатить, — вкрадчиво заговорил лорд Гейвриг, — любую сумму, золотом, прямо из изумрудной сокровищницы.

Я умоляюще взглянула на сейра Рональда. Он усмехнулся мне уголками губ.

— Лорд Гейвриг, — он примиряюще поднял руки, ладонями вверх, — У меня нет претензий конкретно к вам, я лишь выполняю свою работу, но решать, кто будет присутствовать на аукционе буду не я, увы.

— Пятьдесят тысяч талейнов золотом из сокровищницы сейчас же, вам на руки, — Лорд Гейвриг едва сдерживал себя. Его руки тряслись, а глаза… Мама дорогая! Я едва не закричала, увидев как снова его зрачок вытянулся.