Драконьи Авиалинии

И я знала очень хорошо, что его никто не сможет открыть.

Ветер бил в лицо. Отец Анри послушно отступил, давая мне возможность как следует осмотреться. Перед нами в воздухе висел Ладон, преграждая путь к Подземному, до входа в который оставалось не так много.

Темный Дракон узнал меня. И замер, выжидая. Колдовские глаза щурились, наблюдая за мной. Тень от черных крыльев накрыла озеро. Лиловое озеро…"

"Зрительный контакт я не прерывала, но и ничего не делала. Ладон, вероятно, надеялся одолеть мою силу. Что ж, удачи.

Сейчас во мне бушевала ярость, сравнимая, наверное, с яростью самого Темного Дракона. Но мне было за что сражаться; от моих действий зависела жизнь Кайла, Эльки, Риты, Анри. А вот Ладон сражался ради удовлетворения самого низкого, самого разрушительного, самого темного желания. Ради мести.

Силы, которые были на моей стороне, были не подвластны Ладону. И потому его глаза подернулись дымкой. А я почувствовала, как по телу пробежала дрожь, как сжались кулаки. Меня захлестнула такая волна эмоций, такая волна ощущений, что я едва удержалась на ногах, но все же удержалась, не прервала контакт.

Делал ли хоть кто-нибудь такое? Сомневаюсь.

— Назад! — рявкнула я.

И, выждав страшные секунды, Ладон послушался, отлетев на несколько метров.

Я, наверное, могла приказать ему убить своих. Или что-то еще, но понимала, что без зрительного контакта связь будет поддерживать очень сложно. На что я надеялась? Не знаю.

А потом со стороны Лесного раздались крики. Такие, что я поежилась и против воли обернулась.

Власть над Ладоном исчезла, но она уже и не нужна была. Я неуверенно улыбнулась, а потом рассмеялась в голос:

— Все, Ладон! Это облачные драконы!

Он смотрел с выражением глубочайшей ярости на черную тучу драконов в доспехах, приближавшихся к нам. Облачные драконы, которых Стерх так просил выступить против Ладона, все-таки прилетели. Как часто я читала о том, как героев в последний миг что-то или кто-то спасает, и всегда это казалось неправдоподобным, придуманным.

И вот теперь я узнала, что чувствуют обреченные, неожиданно получившие шанс на спасение. Что чувствуют люди, превратившиеся из беглецов в воинов, готовых разметать этих существ, решивших, что их страдания способны утешить лишь смерть ни в чем не повинных людей.

— Тебе конец, Темный! — Я улыбнулась, глядя Ладону в глаза.

Я все еще была обречена.

И не стала дожидаться, когда Ладон потащит за собой меня, как последнюю жертву в проигранной войне.