А я переваривала новые изображения, которые подгружала мне слабая память тела ушедшей девушки.
Отца, улыбающегося и более молодого, он подбрасывает меня в воздух и слушает как смеюсь. А на следующем воспоминании он сидит рядом с кроватью, держит меня за руку и плачет…
Мэтр резко остановился, растерянно посмотрел на закрытую дверь, ища поддержки. Не-не, папа, теперь я твоя опора. А ты – моя семья. Я подняла голову, сморгнула влагу, которая выступила на глазах. Некто неизвестный с шипящим голосом, отправив меня в этот мир, дал гораздо больше, чем я рассчитывала – шанс на настоящую семью, на второго отца.
- Папа, прислушайся ко мне. Я многое не понимаю, но действительно лучше себя чувствую. Ты мне уже не раз рассказывал, но повтори еще раз, очень тебя прошу. Что за проклятие и почему ты хочешь выдать меня замуж, да еще второй женой?
- Посиди пару минут ровно, о проклятии послушай. А я замерю-ка на всякий случай твой магический фон. Впервые слышу от тебя слаженную речь. И папой никогда не называла.
Обычно «па».
Вот так и прокалываемся мы, иномирные засланцы, на мелочах.
Он сходил за странной металлической рогаткой, и начал обходить меня по кругу, водя ей вверх-вниз, с серьезностью африканского шамана, разыскивающего воду. Его бормотание совсем не походило на рассказ, в меня он не особенно верил, скорее повторял для себя то, над чем постоянно размышлял и что разъедало его с неотвратимостью тяжелой болезни.
- Строго говоря, у тебя не проклятие, Кати, а магическое искажение.
С ним очень редко рождаются. Только девочки и мало кто выживает. Метка Благой Агры уже темнела на плечике, когда я впервые взял свою малышку на руки. Бланка не выдержала горя и сгорела за год, а я, как видишь, переквалифицировался в специалиста по неприятностям. Подними, пожалуйста, руку…
Я послушно водила руками, поворачивала или поднимала по его слову голову и продолжала внимательно слушать. Оказалось, что искажение, мучавшее мое тело, заключалось в запирании магии, что в свою очередь довольно быстро выжигало мозг.
Не до полного бессмысленного растения, но все же дети, у которых врожденно не работали каналы вывода, страдали задержкой развития разной степени."
"По мнению мэтра, если бы не его усилия и не работа в академии, я давно перестала бы разговаривать и, может быть, даже связно мыслить. Зато проводя каждый день рядом с волшебными животными, принадлежащими академии, я поневоле, по чуть-чуть отдавала неуловимые крохи лишней силы.
