Только бы они были там, только бы были!
Я облазила сугробы под окном вдоль и поперек, перерыла весь снег, но ничего не нашла. И только спустя почти час, наткнулась на одну золотую монетку. Сердце радостно затрепетало, я снова зарылась в сугроб и выудила на свет раскрытый полупустой мешочек. Тот, кто забрал остальное, наверное, просто его не заметил.
Порывшись еще немного, я отыскала кучку рассыпанных монет и запихав их в мешочек, помчалась в комнату.
— Я нашла! — радостно крикнула я, а призрак захлопал в ладоши.
— Ура! А что там?
— Денежки, — я стянула мокрую от снега куртку, закрыла дверь на замок и принялась считать. Яр крутился рядом, заглядывая мне через плечо.
Семьсот золотых. В груди зашевелилась обида, но я была счастлива, что у меня есть хоть что-то. А воровка у меня еще получит по своей мымриной морде!
— Яр, кто это был? Кто, та девушка?
— Я не знаю, — призрак задумался, закатив глаза к потолку. — Она белая такая, в серебристом платье, а еще противная до ужаса.
— Я поняла.
Эми-Гейн. Когда она прошла мимо нас сегодня, я отметила про себя, какое на ней сегодня красивое платье расшитое серебристыми нитями. Ну конечно, кто как не она могла выкинуть в окно четыре тысячи. Для нее эта сумма разве что на один день, купить сумочку туфельки и все, а для меня пять лет жизни. Жалко, что три мешочка стащили. Еще и ректору платить за мебель, где вот теперь взять еще почти полторы тысячи?
— А ты странная, — изрек призрак.
— Это еще почему?
— Только что улыбка была во весь рот, теперь снова грустишь.
— Мне нужно заплатить за испорченную Графом мебель, а мне не хватает теперь... очень много не хватает, — я снова утащила деньги под матрас, прятать больше негде, а вор вряд ли снова придет.
Яр снова задумался, полетал по гостиной, а потом расположился на кровати Алии.
— А давай ей отомстим? — у него даже глаза загорелись, и пусть они были призрачными, но мелькнувшую в них коварность я заметила.
Отомстить? Дочери императора? Я даже засмеялась, на что дух закатил глаза и цокнул языком.
— Спокойно, тебя никто не заподозрит, я все сделаю сам.
Я снова злился, рычал на долбанный стул, который стоял не на своем месте, и я об него споткнулся.
Я злился на себя.
Какие к черту две тысячи золотых? Я не знаю, зачем я это сказал, но, наверное, навсегда запомню обиду и боль в глазах девчонки.
Не настолько уж сильно я ненавижу Землю, чтобы вести себя как последний подонок.
