Прижавшись к нему, я бормотала:
— Простите меня, Альтен. Простите. Она разыграла целый спектакль там, около роз, — и несколькими короткими фразами я рассказала ему всю историю."
"— Это я должен просить у вас прощения, Кэр, — глухо отозвался Альтен, выслушав меня. — За то, что сам не разобрался… не понял, что происходит… Она ведь и мне письмо отправила якобы от вас. Мол, оставьте меня в покое. Я хотел с вами поговорить, да никак не выходило. А потом эта история с Тимнией…
Сердце больно кольнуло невидимой иглой.
Ведь ещё оставалась Тимния, его невеста! Как же я могла забыть о ней хоть на время!
— Выпустите меня, — раздался злой и в то же время испуганный голос Эйнеке. — Вы не знаете, с кем связались! Род Ари никогда не простит, если меня обидят, и с вами знаете что сделают? Вас…
Отстранившись от Альтена, я стремительно шагнула к Эйнеке, заставив её подавиться собственной угрозой. Мерзавка сжалась в куполе антимагии, словно боялась удара, и выставила перед собой мелко дрожавшие ладони.
Но я не стала бить её. Я пристально смотрела на предмет, который Эйнеке до того выронила на землю. Он был испорчен огнём, но не настолько, чтобы я его не узнала.
Медальон с изображением синей паутинки, чтобы записать какое-то важное воспоминание! Это был один из подарков дяди, хранившихся в тайном кармане моей сумки. Значит, Эйнеке, используя проклятый дар превращений, сумела проникнуть в спальню, пока мы с Сигварой были на занятиях! И украла медальон.
— Для чего он был тебе нужен? — Я коснулась артефакта, и он мгновенно рассыпался в прах. — Говори, иначе купол сожмётся и сделает тебе очень больно! А то и драконьей магии лишит, — не всё было так просто, но Эйнеке об этом не знала.
Она поёжилась и с явной неохотой проговорила:
— Я… я думала, ты вызовешь демона, чтобы расправиться со мной… Ну, то есть, с Тимнией.
И тогда бы я успела записать это и убежать… превратившись в какого-нибудь лесного зверька.
Альтен мрачно договорил за моей спиной:
— А потом она показала бы это воспоминание благородной Ваэльс-Имрале и главам факультетов. Чтобы вас, Кэрхильд, с позором выгнали из академии, а потом судили. Рискованно, но очень хитро, недостойная Ари-Эйнеке!
Я огляделась и вдруг ужаснулась тому, что натворила и ещё могла натворить.
