Эллеке и чёрный дракон ускользнут от справедливого наказания, продолжат свои эксперименты. И впредь устроят так, чтобы их не застали на месте преступления.
Что-то творилось со мной. Что-то злое, яростное, жуткое поднялось в груди. Почти не шевеля губами, я произнесла несколько слов на языке джейлари. Меня услышал, похоже, только Альтен, потому что он напрягся, окаменел, в то время как те двое победно улыбались.
Стены, потолок и каменный пол подземелья начали покрываться тонким слоем льда. Потянуло холодом, и улыбки пропали с лиц Грэйлека и Эллеке; их сменил ужас.
Утробный вой демона из Нижнего Мира как во сне донесся до моих ушей. Граница истончилась, и сейчас, как мне казалось, в моих силах было прорвать её полностью.
Чтобы демон пришёл. Набросился на этих негодяев. Вырвал гнусные душонки из тел, сожрал и…"
"— Кэрхильд! Кэрхильд, нет! — Альтен схватил меня за плечи. — Не смейте!
Я отпрыгнула от него, зажигая пламя на кончиках пальцев, греясь и одновременно угрожая. Должно быть, вид у меня был совершенно безумный, потому что Грэйлек и его сообщница заскулили от страха.
Я взглянула на них, и из моего горла вырвался низкий, как будто чужой смех:
— Уже не так весело, а?
— Что ты сделала? — пролепетала Эллеке. — Что ты…
Альтен смотрел на меня, и в его руках тоже горело пламя. Он не испугался.
— Я не позволю, — тихо, но очень твёрдо проговорил он. — Кэрхильд, не надо. Остановитесь.
Продолжая скулить, перепуганная и ничего не понимающая Эллеке дрожащей рукой указала на пол, и там показалось кольцо.
Она превратила букашку в кольцо! Значит, обманула, с пленником ещё не всё было кончено!
— В человека, — прошипела я, поворачиваясь к ней. — Преврати его обратно в человека.
Подземелье сковывало морозом, но трясло меня не от холода, а от нетерпения и возбуждения. Я знала, что, выпустив демона, почувствую себя хорошо. Очень хорошо. Лучше, чем когда-либо. Но что-то меня удерживало.
— Быстро! — прикрикнула я на серую драконессу. Одно мгновение, и на полу, всё ещё покрытом льдом, появился человек.
Он был жив, но без сознания.
Альтен шагнул ко мне.
— Хочешь биться? Не на жизнь, а на смерть? — Я судорожно вздохнула. От него как будто лился тёплый, успокаивающий свет, и ярость начала уходить. Мне стало легче, спокойнее.
— Нет, я не хочу биться. Мне нужен мир. Посмотрите на меня, Кэрхильд, — вновь проникновенным тоном произнеся моё имя, Альтен сделал ещё шаг вперёд. И взял меня за руки, в которых бессильно погасло пламя.
