И наказание вышло на славу!
Глава 24
«Моя дорогая племянница Кэрхильд, тебе, вероятно, будет интересно узнать, что меня опять вызывали во дворец. На этот раз из-за того, что у тебя выявили тёмный дар, и благородная Ваэльс-Имрала была столь обеспокоена этим фактом, что послала письмо своему супругу, достойному альгахри Ниарвену из рода Каль.
Не стану упрекать тебя за неосторожность. Поздно для упреков! Скажу только, что я горжусь тобой — ты сумела не испугаться демона, а подчинить его, отвлечь от жертвы, усмирить.
Уверен, что ты уничтожила бы его сама, если б тебе дали такую возможность, Кэрхильд.
Им следовало бы наградить тебя! Так я и сказал благородному Ниарвену, и долго спорил с ним, пока он окончательно не согласился с трудной для многих драконов мыслью, что тёмный дар сам по себе не является преступлением. Ты не приносила жертв в ритуальном круге и на алтаре, как это делают демонопоклонники, получая силу. Она и так есть в тебе.
Я знал, что наш альгахри справедлив, а также, будем честны, довольно мягкосердечен. Я ведь был его советником и имел влияние на его родителей. Поэтому не опасался, что тебя исключат из академии, а меня вновь отправят в Ирлигард…»
— А долго твой дядя сидел в Ирлигарде? — спросила Сигвара, когда я нажала на заглавную буковку письма, чтобы пергамент перестал читать вслух. Возникло желание всё это обдумать.
— Девятнадцать лет, — рассеянно отозвалась я. Сигвара, которая на этот раз вышивала алое озеро с белыми кувшинками, замерла, перестав работать иглой.
— Девятнадцать лет! Но там, бывает, и года не выдерживают! Как он сумел не сойти с ума?!
Я кивнула на ящичек с тейроком:
— Благодаря вот этому! Думал только о комбинациях, о том, как подобраться к вражескому альгахри, если его окружают все девять придворных сразу… Я предлагала же тебя научить! Это легко.
— Давай потом, — проворчала Сигвара, вернувшись к своему вышиванью.
Рука её так и мелькала в воздухе, и я подивилась проворству серой драконессы, которая могла создать целый шедевр за пару дней. Хотя на иные её работы было жутковато смотреть.
— Ну, потом, так потом, — я вернулась к письму.
Вторая его часть была написана на секретном языке. Сейчас мой тёмный дар не был тайной ни для кого в академии, а значит, и язык, столь похожий на джейлари, не станет поводом для того, чтобы меня выгнать.
