Оласа и вправду была в столовой, с кипой белоснежного белья на руках.
— Ты меня звала?
— Я? Звала? — Оласа нахмурила лоб. — Ну, раз ты тут, помоги сменить скатерти!
Конечно, помогу.
Когда вернулась на кухню, Лианны уже не было. Я пожала плечами и выкинула взбалмошную девчонку из головы.
К обеду обычно собирались все, кто был на заимке. Ну, кроме тех, кто патрулировал сейчас дорогу, и Марлины, которой в её положении было не до обедов.
Мне нравилось слушать, как соседняя комната наполняется шумом шагов, мужскими голосами, смехом.
Слышно, как двигают стулья — наверное, все рассаживаются за столом. Сейчас вынесу хлеб, зелень, а потом кастрюлю с торчащим из неё половником. Запах от наваристого борща шёл такой, что у меня самой слюнки текли.
Заглянула Оласа:
— Давай помогу, а то они сейчас скатерть жевать начнут.
— Бери хлеб. А я борщ.
Прихватила полотенцем горячие ручки и рывком подняла огромную кастрюлю.
Сейчас мы всех накормим!
Радовалась я ровно до того момента, когда Тиваль, которому я налила миску борща сразу вслед за Батькой, поднёс ложку ко рту.
Поднёс — глотнул — и скривился.
Я недоумённо заморгала. Что не так? Я ж пробовала, пока варила, всё было хорошо, даже отменно.
Лэш сунулся в тарелку, зачерпнул ложку — и закашлялся. Причём первым порывом было — я видела — плюнуть на пол.
Батька поднёс ложку ко рту не спеша, осторожно. Пригубил — и его тоже перекосило!
Я, не выдержав, подтянула к себе тарелку Тиваля, зачерпнула… тьфу ты! Живая соль! Причём пересолено так, что скрыть огрех, как скрывают обычно — разведя бульон водой, — никак не выйдет.
Но откуда? Всё ж было нормально буквально десять минут назад!
С дальнего конца стола на меня, улыбаясь, глядела Лианна."
"Тушёное мясо я попробовала прямо на кухне — и не зря, то также было непоправимо испорчено. Хоть плачь. И никому ничего не объяснишь и не докажешь…
Обедали молча, картошкой с зеленью и постным маслом.
Батька, глядя на меня, укоризненно качал головой.
Я сама предложила впредь готовить только под присмотром Оласы, ведь вряд ли Лианна станет подставлять сестру? А ещё собиралась заплатить из еженедельного жалованья за испорченные продукты, хотя тянул убыток почти на три серебрушки.
Настроение было паршивым. Патрульные явно были на меня в обиде, Оласа расстроена, а Лианна улыбалась.
Получается, эта стерва, чтобы добиться своего, не стесняется портить жизнь окружающим.
Сейчас мне было жаль её мачеху. И стало ясно, что неспроста отец сослал милую доченьку куда подальше.
